Шанхайская организация сотрудничества — парадоксальный форум. Наиболее распространенный тип комментариев в международной прессе в связи с саммитами ШОС: это структура с непонятными целями, подлинное значение которой кратно уступает вниманию, которое ей уделяется. На вопрос, чего конкретно она достигла за 11 лет существования, очень трудно дать четкий ответ с перечнем достижений. Еще одно популярное мнение: Россия, которая стремилась посредством ШОС обрести инструмент управления Центральной Евразией, просчиталась, поскольку доминирующую роль играет Китай. Пекин определяет повестку дня, отодвигая на второй план то, что хотелось бы усилить России (вопросы безопасности), зато упирая на экономику, где Москва заведомо слабее. Отсюда — рост внутреннего напряжения, которое еще больше подрывает и без того невнятный потенциал организации.
При такой оценке, не лишенной оснований, удивительно, что каждый саммит тем не менее привлекает пристальное внимание, а также вызывает смутную тревогу, что в рамках ШОС возникнет нечто альтернативное «либеральному мировому порядку». Секрет прост. Любая организация, в которую сегодня входят Китай и Россия, но не входят другие великие державы, по определению провоцирует страхи остальных — хаотично меняющийся мир порождает неуверенность у глобальных лидеров, которые усматривают опасность в любой потенциальной группировке, даже если ее намерения и ресурс неопределенны. Это чувство только укрепляется в связи с тем, что в орбите ШОС вращаются (с постоянными дискуссиями о возможном членстве) такие ключевые сейчас страны, как Иран, Афганистан, Индия, Пакистан.
Измерить эффективность ШОС сложно, поскольку она, вероятнее всего, располагается не в плоскости того, что было достигнуто, а в том, чего удалось избежать. Форум создавался на базе переговоров по пограничным вопросам, которые остались у постсоветских республик и Китая после распада СССР. То есть изначально в центре внимания была, наверное, наиболее болезненная и взрывоопасная из всех тем, по которой удалось договориться спокойно. Именно этот опыт снятия острых разногласий и оказался полезен в дальнейшем, его даже в китайском стиле окрестили «шанхайским духом». Не будь ШОС, российско-китайская конкуренция в Центральной Азии могла бы принять намного менее приятные формы, пока же жестких коллизий удачно избегают. Во многом, правда, как раз за счет аморфности организации, но она в данном случае является не недостатком, а достоинством.
Феномен ШОС (равно как и еще более расплывчатого формата БРИКС) заключается в том, что такие организации самим фактом своего существования напоминают о процессе перераспределения мировой силы и влияния, который начался на исходе ХХ века. Это прототипы структур управления для эпохи, когда традиционные западные институты утратят определяющее влияние на ход событий и из универсально доминирующих превратятся в «одни из». Прототипы, потому что, во-первых, пока неизвестно, когда это произойдет и произойдет ли вообще, и, во-вторых, потому что пока никто из участников новых объединений не делает заявку на реальное лидерство и не посягает на существующую мировую парадигму. Все они (Россия, Китай, Индия и пр.) по-разному, но добиваются одного — большего учета Западом их прав и интересов. И пока все, причем не только на глобальном, но и на региональном уровне.
Так, ШОС сам бог велел занимать активную позицию по Афганистану, настаивая на участии и предлагая модели урегулирования на период после ухода основных сил НАТО и США. Однако это интересует разве что Россию, да и то Москва очень опасается переступить грань, после которой начинается реальное вовлечение в конфликт, навевающий России отвратительные воспоминания. Китай вовсе старается делать вид, что безопасность в Афганистане и вокруг — не его дело, этим должны заниматься другие. Индия и Пакистан, наблюдатели в ШОС, беспокоятся только о том, как бы не допустить роста возможностей и влияния друг друга. А центральноазиатские страны, которых все это коснется самым непосредственным образом, ожидают, что кто-то будет решать их проблемы за них, желательно вовсе без их привлечения.
Однако парадокс ШОС заключается в том, что даже при такой невнятной и в принципе весьма малоактивной позиции роль организации растет. С одной стороны, из-за общей эскалации нестабильности в регионе, с другой — по причине растерянности западных игроков, которые явно не имеют убедительного плана действий в Афганистане.
Отношение к Шанхайской организации сотрудничества — это отношение к идее альтернативы для международной системы. Одни опасаются ее появления, другие, напротив, надеются на нее. На практике ни у тех, ни у других пока нет оснований — ШОС очень далека от нужной кондиции. Однако сама мировая атмосфера подталкивает к тому, чтобы такая альтернатива появилась, слишком глубоко проседает существующая система. Так что у ШОС по-прежнему есть шанс.
Также в разделе
