Понятно, что без минимизации рисков в сфере безопасности инвестиции на Северный Кавказ не придут.
Среди тем, широко обсуждаемых в ходе предвыборной президентской кампании, значительное место отводится Северному Кавказу.
Ситуация в этом регионе имеет особое символическое значение для внутренней политики России. 12 лет назад именно этот сюжет помог Владимиру Путину стремительно взойти на российский политический олимп. И сегодня значительная часть критики в адрес действующего премьера касается именно северокавказских проблем. В свою очередь Путин всячески пытается продемонстрировать, что ситуация в турбулентном регионе, несмотря на все имеющиеся сложности, находится под контролем. Из выступления в выступление он очерчивает проблемное поле Северного Кавказа тремя вопросами: социальным неблагополучием, экономической неразвитостью, коррупцией. В них он видит первопричины межэтнической напряженности и политической нестабильности.
«Общественная жизнь на Кавказе имеет своеобразные черты и не может не создавать совершенно особых задач по управлению, отличающихся от общих норм управления Империею. Эти местные особенности жизни нельзя игнорировать, насильно подгоняя их под общеимперские рамки», — оценка, данная в начале ХХ столетия выдающимся российским политическим и военным деятелем, наместником на Кавказе (1905–1915) И.И. Воронцовым-Дашковым, остается актуальной и в наши дни. Нынешняя российская власть решает во многом схожие управленческие задачи. Однако у современного государства есть одно принципиальное отличие от Российской империи. Императорский Санкт-Петербург в первую очередь интересовала лояльность кавказских народов. А их внутренняя жизнь (законы, по которым они судятся, социальные отношения, бытовое устройство) мало волновала даже наместников.
В наше же время приоритетной задачей является формирование единой политической и гражданской идентичности. Одних лишь гарантий лояльности (в виде хотя бы почти 100-процентного голосования за представителей действующей власти) недостаточно. Требуется создание сложных механизмов по интеграции северокавказских республик в общероссийское политико-правое и социально-культурное пространство.
Сегодня споры о регионе ведутся в основном вокруг дилеммы «кормить или не кормить Кавказ». Между тем сама постановка такого вопроса выглядит крайним упрощенчеством. Прежде всего потому что в списке регионов — получателей федеральной помощи на первых месте не северокавказские республики, а Якутия и Бурятия. Объем же всех трансфертов из федерального бюджета республикам Северного Кавказа и Калмыкии составляет около половины расходов бюджета города Москвы на одну только транспортную программу в 2012 году. При этом главная проблема — не количество денег (при желании объемы финансирования можно увеличить или урезать), а эффективности их «освоения». И здесь вся проблема упирается в качество властных и управленческих институтов, которые должны этим заниматься. Не будет их, борьба с коррупцией, социальным неблагополучием и экономическими проблемами неизбежно будет вырождаться в очередную громкую, но безрезультатную кампанию.
Чтобы избежать этого, необходимо перестать противопоставлять два подхода к региону. Один мы можем условно назвать «генеральским», при котором и экономика, и социальная сфера, и управление являются политикой, притом с «чрезвычайным» оттенком. Другой подход представляется как экономический. В его рамках акцент сделан исключительно на оздоровление финансов, борьбу с разными социальными болезнями. Между тем такое противопоставление представляется искусственным в силу нескольких причин. Одной лишь силой (тем более если она не базируется на твердых правовых основаниях) невозможно обеспечить доверие населения к власти, а также легитимность государственных и муниципальных институтов. Но и одними финансовыми вливаниями вне широкого контекста по интеграции региона ничего, кроме роста благосостояния местных элит, не добьешься.
Похоже, «наверху» пока нет понимания и того простого факта, что кавказская политика — это не обязательно «силовая политика» государства. Это еще и информационные технологии, и поддержка институтов гражданского общества (с помощью которых минимизируются риски со стороны местных олигархов и бюрократов), и внедрение идеи российской гражданской нации, и существенная корректировка образовательных стандартов и программ (особенно в гуманитарной области), и создание качественной судебной системы и правоохранительных структур. Если всего этого не будет, то протестные настроения и радикализм в виде подпольных экстремистских и террористических группировок будет воспроизводиться постоянно. Кто бы и сколько новых вливаний в регион ни делал! И какие бы строгие режимы КТО ни вводились!
Понятно, что без минимизации рисков в сфере безопасности инвестиции на Северный Кавказ не придут. Точнее, вся инвестиционная активность будет ограничена тем же бюджетом, что при плохом качестве властных институтов будет множить коррупцию. Но в формате спецопераций и ужесточения режима регистраций терроризм не победишь, ибо для этого необходима ликвидация не отдельных эмиров, а условий, делающих востребованным их появление. Необходимо разорвать порочный круг, при котором коррупция в виде приватизации власти несколькими «группами влияния» дестабилизирует Кавказ, что в конце концов ослабляет и Россию в целом, делает ее ненадежным партнером для соседей и крупных международных игроков.
Таким образом, «умная политика» в отношении Кавказа нужна не менее, чем наращивание федерального финансирования или введение режимов КТО.
Также в разделе
