В номере «МН» от 13 января 2012 года опубликована статья Сергея Дубинина, в которой предложен проект под условным названием «Новая приватизация». Автор отмечает, что в обществе нарастают настроения в пользу пересмотра (передела) собственности, которая оказалась в руках богатейших частных владельцев в 90-е и нулевые годы. С точки зрения общественного мнения, права собственности в России не легитимизированы, что препятствует экономическому развитию страны.
Автор исходит из нежелательности очередного передела собственности и предлагает сделать «легитимизацию и укоренение частной собственности приоритетом всей государственной политики». Для достижения поставленной цели предлагается сделать «значительную массу российских граждан акционерами ведущих госкорпораций и банков в опосредованной форме» — через систему пенсионных депозитарных счетов в Пенсионном фонде, управляемом Внешэкономбанком. Автор пригласил широкий круг заинтересованных специалистов принять участие в обсуждении и дальнейшей разработке проекта. Воспользуюсь этим приглашением и позволю себе сделать несколько комментариев.
***
Общественное мнение действительно настроено отрицательно к богатейшим людям страны, сделавшим свое состояние в ходе приватизации госсобственности и ее дальнейшего передела в 90-е и нулевые годы. Причем за последние 15 лет это негативное отношение не смягчилось. По данным Сбербанка, которые приводит Николай Дзись-Войнаровский на Slon.ru, с января 1995 по ноябрь 2011 года процент людей, которые отрицательно относятся к тому, что крупные фабрики и заводы принадлежат частным владельцам, заметно увеличился — с 63 до 73% опрошенных. Падение общественного доверия к крупным собственникам сопровождалось ростом популярной поддержки малого и среднего предпринимательства. Доля людей, одобряющих частную собственность на небольшие производственные предприятия, магазины и кафе, с января 1995 по ноябрь 2011 года увеличилась с 68 до 76%. Следовательно, дело не в отсутствии уважения в обществе к институту частной собственности в целом. Имеет место неприятие людьми конкретных способов присвоения этой собственности, которые противоречат принципам справедливой конкуренции и которые Сергей Дубинин сравнил с архаичной, докапиталистической формой условного владения. Неприятие обществом итогов приватизации лишает крупнейших частных собственников уверенности в завтрашнем дне, не способствует росту производственных инвестиций.
Для внесения определенности в вопрос об итогах приватизации необходима прежде всего политическая воля. Руководство страны должно сформулировать и довести до народа свою официальную позицию. Какой бы эта позиция ни была по существу, она должна быть предельно ясной. Например, как вариант: методы приватизации 90-х и последующее перераспределение собственности в пользу «новых олигархических структур» признаются исторически объективными, и итоги приватизации пересмотру не подлежат. Другой вариант с теми же практическими выводами, но с иными аргументами: методы приватизации вызывают у руководства страны сожаление, но пересмотр ее итогов приведет к еще худшим последствиям, поэтому передела собственности не будет. Наконец, третий вариант. Руководство страны решительно осуждает результаты приватизации и принимает корректирующие меры, в той или иной степени «восстанавливающие справедливость», например, через налог на сверхприбыли, применяемый к бенефициарам приватизации (по-английски — windfall profits tax). В зависимости от выбранного концептуального решения последняя мера может вызвать различные последствия: от обложения олигархов необременительным единовременным налогом до национализации крупнейших предприятий страны.
До сих пор руководители страны предпочитали избегать официальных оценок итогов приватизации, ограничиваясь эпизодическими высказываниями критического свойства. В этой тактике умолчания есть своя логика: если недовольство народа итогами приватизации сразу не привело к серьезным гражданским конфликтам, то есть вероятность, что рано или поздно проблема решится сама собой. Сменятся поколения, забудутся обиды на несправедливость, и легитимность имущественных прав если не детей, то хотя бы внуков или правнуков олигархов будет признана общественным мнением без оговорок. Правда, при таком сценарии еще долгие годы (20, 30, 50 лет?) отсутствие легитимности будет отрицательно сказываться на экономическом развитии страны. А в худшем случае тлеющий фитиль протестных настроений по поводу итогов приватизации может не погаснуть, а вспыхнуть, став детонатором общественного взрыва, — благо желающие разжечь этот фитиль всегда найдутся.
***
А как в связи с этим выглядит проект новой приватизации, предложенный Сергеем Дубининым? На мой взгляд, реализация проекта сама по себе не изменит настроений в обществе. Люди будут рассматривать проект в качестве новой опции в своих пенсионных планах, и только. Мне, например, доводилось работать в организации, где пенсионный план включал возможность инвестирования пенсионных накоплений в различные виды финансовых инструментов, в том числе в акции. Часть отчислений в Пенсионный фонд делали сотрудники организации, а другую часть — сама организация, из своей прибыли (очень похоже на алгоритм, предлагаемый Сергеем Дубининым). У меня и личный пенсионный депозитарный счет был. Проблема в том, что участники такой пенсионной схемы, даже будучи профессиональными финансистами и экономистами, за многие годы так и не ощутили себя собственниками предприятий, акции которых приобретали опосредованно через Пенсионный фонд. Многие из нас вообще предпочли дать управляющей компании Пенсионного фонда указание продать принадлежащие нам акции и вложить пенсионные деньги в более стабильные по цене и доходности инструменты, например государственные или корпоративные облигации.
Думается, что и менее искушенные в финансовых вопросах российские граждане будут довольны новыми возможностями по размещению своих пенсионных накоплений, а тем более увеличению этих накоплений за счет дополнительных источников, упомянутых Сергеем Дубининым. Вот только едва ли это погасит стремление к пересмотру итогов «старой приватизации». Люди будут демонстрировать ту самую кажущуюся непоследовательность, которую отмечал автор проекта новой приватизации: за свои собственные пенсионные деньги они будут биться как за заветные шесть соток дачного участка, но будут по-прежнему упорствовать в своем желании поделить собственность олигархов. Потому что историческая справедливость, с точки зрения общественного мнения, восстановлена не будет, а улучшенные пенсионные планы будут восприниматься людьми как подачка, брошенная властями в обмен на сохранение социального мира. Хрупкий мир, возможно, и сохранится, но чувства уверенности крупным собственникам он вряд ли прибавит. Ведь, как видно из социологических опросов, даже существенный рост уровня жизни наших людей за последнее десятилетие не смог переломить их отношения к итогам приватизации.
По-видимому, проект новой приватизации лучше использовать в целях легитимации собственности как одну из мер более широкой государственной стратегии. Например, критическая оценка политическим руководством страны итогов приватизации 90-х может сопровождаться объявлением программы новой приватизации. К слову, этот проект вполне сочетается с идеей применения налога на сверхприбыли. Если хотя бы часть собранного с олигархов налога будет использована на пополнение Пенсионного фонда, то широкая общественная поддержка такого проекта будет гарантирована.
В любом случае предложения Дубинина заслуживают внимательного изучения и дальнейшей разработки. В них затронуты актуальные вопросы, разработка которых может привести к важным интеллектуальным прорывам. Взять, например, вопросы совершенствования корпоративного управления госпредприятиями в связи с вхождением Пенсионного фонда в состав акционеров. Или изменение инвестиционной стратегии Пенсионного фонда, которое может превратить пенсионные накопления в важный источник финансирования производственных инвестиций. Но это уже темы для отдельного обсуждения.
Также в разделе
