Первый вариант предполагает очередную имитацию. Чтобы снизить накал предвыборных страстей, нам продемонстрируют некое сочетание законотворческих и следственных усилий.
Масштабная проверка крупных государственных компаний на предмет коррупции, которую Владимир Путин провозгласил приоритетной задачей, была бы более понятной и уместной, если бы была предпринята лет 5–6 назад. Сейчас же подобная инициатива ставит под сомнение функциональность уже существующей в России системы контроля за финансовой деятельностью госкомпаний.
Если стратегические отрасли национальной экономики, по словам премьера, оказались в офшорной тени, то возникает вопрос: а что же все это время делали Федеральная служба по финансовому мониторингу, Счетная палата и прочие ведомства, уверявшие нас последние 3,5 года, что вовсю внедряют систему внутреннего контроля, что ЖКХ развивается бурными темпами, что успешно прошла реформа энергетической системы?
Самые большие вопросы, конечно, возникают к Росфинмониторингу. Если вдруг выяснилось, что долгое время какие-то нехорошие люди переводили государственные деньги на свои личные счета, то куда же в таком случае смотрела эта обладающая большими техническими возможностями и под завязку укомплектованная кадрами служба? И если не Росфинмониторинг, то кто будет реализовывать те инициативы, которые огласил Путин? Ведь доверить их реализацию тем же самым людям, которые по каким-то (видимо, злокозненным) причинам не выполняли своих прямых обязанностей, было бы странно.
Кроме того, возникает еще один вопрос. На протяжении последнего года нас шумно уверяли, что в нашей стране совершенно невозможно бороться с такой формой коррупции, как незаконное обогащение.
Во-первых, потому что это нарушает права человека. Если мы будем вынуждены переложить бремя доказательства законности получения имущества или денежных средств на тех лиц, которые ими обладают, то это будет нарушением презумпции невиновности, зафиксированной в нашей Конституции.
Во-вторых, потому что борьба с незаконным обогащением моментально откроет врата для еще большей коррупции. Поскольку те, кто будет заниматься расследованиями, либо уже коррумпированны, либо очень быстро окажутся коррумпированными.
Однако то, что потребовал в понедельник Владимир Путин, — это и есть борьба с незаконным обогащением. Причем, насколько я понимаю, никаких конкретных правоохранительно-оперативных данных на тех конкретных людей, которых упомянул премьер, нет. Зато есть сведения, что они увели много денег.
Понятно, что борьба с зарвавшимися и действительно обворовывающими людей руководителями энергетических компаний и компаний ЖКХ необходима. Потому что они действительно взвинчивают тарифы, действительно выводят деньги на личные счета, действительно используют должностные возможности для личного обогащения. Но бороться с ними надо очень серьезно и обстоятельно, а не с бухты-барахты. И главное, чистыми руками. А вот чистых рук, которым в ближайшем будущем можно было бы доверить такую борьбу, я лично не вижу.
Сейчас по большому счету есть два варианта дальнейшего развития событий.
Первый вариант предполагает очередную имитацию. Чтобы снизить накал предвыборных страстей, нам продемонстрируют некое сочетание законотворческих и следственных усилий. С одной стороны, примут какие-то нормы и меры, которые позволят более эффективно привлекать к ответственности за незаконное обогащение. С другой стороны, в рамках уже действующего законодательства привлекут пять, семь, десять негодяев, настучат им по попе и отправят в места не столь отдаленные. То есть мы увидим операцию «Оборотни в погонах 2.0». По аналогии с подобной же операцией, проведенной летом 2003 года, откуда и появилась эта фраза. Тогда генерала МЧС с группой товарищей поймали на каких-то вымогательствах. Все происходило перед выборами, и министр МВД — на тот момент им был господин Грызлов — под барабанный бой рапортовал о безусловных успехах на ниве борьбы с коррупцией. В конечном счете эти «успехи» оказались воздушным шариком, который, исполнив свою предвыборную роль, сдулся и исчез.
Впрочем, вполне возможен и второй вариант. Самое главное, что нужно для его осуществления, — твердая политическая воля. Как известно, Росфинмониторинг — это очень закрытая структура. Под конец года он готовит доклады о движении финансовых средств, в том числе средств высших должностных лиц и руководителей государственных компаний. Так вот пусть хотя бы частично эти данные опубликуют. Если не за 2011-й, то хотя бы за 2010 год. И если окажется, что выявленные движения средств никак не соотносятся с поданными декларациями, то нужно будет сразу же возбуждать дело, невзирая на чины и лица. Такая мера вполне могла бы стать первым шагом к исправлению ситуации.
Также в разделе
Любовь в мусорном баке
Российский спортсмен отважился на гражданскую позицию- Контекст