Внешняя торговля стереотипами

В 1991 году, за полгода до распада, СССР обзавелся законом о свободном въезде и выезде из страны. Выражаясь высоким стилем — рухнул «железный занавес». В странах по ту сторону занавеса, граничивших с Союзом, например, в Норвегии и Финляндии многие боялись многомиллионной волны беженцев, диких Russians, которые толпами пойдут через границу в поисках красивой и сытой жизни.

Переселение народа не случилось. Статистика говорит, что в 90-е из России уезжало ежегодно несколько десятков тысяч человек в год, максимум 100 тыс. Социологи потом объясняли: немалая доля тех, кто хотел, эмигрировали еще в перестроечные времена, а большинство оставшихся и не думало об отъезде туда, где говорят на чужом языке. Боролись за выживание дома. Страх, что стоит убрать тот или иной барьер и привычный мир рухнет, не оправдался. В очередной раз.

С нашим вступлением в ВТО ситуация в чем-то похожая. О том, что это произойдет через несколько месяцев, странно даже думать. Россия подала заявку о присоединении к ВТО в 1993 году, вступала 18 лет, заявления чиновников «надеемся на завершение переговоров до конца года» давно звучали как анекдот. И вдруг дошли до горизонта. Формальные процедуры вступления должны быть завершены до 15 июня следующего года, но в российском правительстве надеются, что все закончится раньше — уже в январе–феврале.

Почти забытая тема вновь вышла на первые полосы, на читателей обрушились тысячи комментариев. И сразу стало видно, что сторонники и противники ВТО часто говорят теми же словами, что и пять-десять лет назад. С одной стороны слышно про «миллионы безработных» из-за закрытия не выдержавших конкуренции с импортом российских заводов, с другой — о предстоящем приобщении России к цивилизации и о том, как нормы ВТО заставят чиновников дружно улучшать инвестиционный климат.

Радикальные прогнозы как раз менее вероятны. По данным рабочей группы по вступлению России в ВТО, средневзвешенный российский импортный тариф снизится с 10% в 2011 году до 7,8% после завершения всех переходных периодов по отдельным пошлинам (в течение трех-пяти лет). Защита внутреннего рынка снижается, но это и без ВТО происходит несколько лет подряд. Правительство, например, целенаправленно уменьшает, а то и обнуляет пошлины на импортное оборудование — это должно упростить модернизацию российских предприятий.

Кроме того, перед кризисом 2008-го российская экономика пережила эффект посильнее, чем снижение импортных пошлин на пару процентных пунктов. Год за годом укреплялся реальный курс рубля, только в 2007 году — на 5,3% по отношению к корзине валют. Это снижало конкурентоспособность экспортеров и делало импорт дешевле и доступнее. Экономика тем не менее росла и создавала новые рабочие места — безработица сокращалась.

Чудесного преображения тоже ждать не приходится. В рамках ВТО уживаются самые разные политические системы и экономические уклады, там есть Саудовская Аравия и Бельгия, Австралия и Куба. Международные стандарты — от бухгалтерских до строительных — Россия перенимает и без ВТО и, кстати, далеко не всегда удачно. Но это параллельный процесс. Не договорись мы с Грузией, международные стандарты финансовой отчетности все равно бы внедрялись — они нужны российским банкам и компаниям.

Остается считать сложный баланс выигравших и проигравших. Последние, конечно, есть. Но лучше обойтись без обобщений, к которым мы привыкли с советских времен. Например, за понятием «машиностроение» — считается, что эта отрасль в новой жизни проиграет — скрываются совсем разные компании, кому-то и так искусственно продлевают жизнь, а кто-то ищет новых покупателей за рубежом. ВТО таким скорее поможет.