Борьба за престол, которая развернулась в Эр-Рияде после смерти наследного принца Саудовской Аравии, способна во многом изменить геополитический расклад не только в «благословенной Аравии», но и на Ближнем Востоке в целом.
Самый поверхностный анализ биографии 83-летнего кронпринца, скончавшегося на прошлой неделе, создает картину его теснейших связей с США. Они возникли еще в 1947 году, когда принц Султан, 15-й сын короля Абдул-Азиза, стал представлять интересы королевского дома в нефтяной компании Aramco, созданной американцами для добычи нефти в стране. Однако из-за коррупционного скандала Султан был разжалован в министры сельского хозяйства.
После смерти отца Султан бин Абдул Азиз вступил в партию старшего брата Фейсала, который сумел к 1962 году захватить власть в королевстве, добившись затем изгнания в Грецию своего брата экс-короля Сауда. За верность Султан получил от короля Фейсала пост министра обороны, на котором принц начал активно развивать сотрудничество с США. Тесные связи с США, контроль над армией и миллиарды на личных счетах сделали его одним из самых могущественных людей королевства. Его сын Халид был координатором от королевства во время войны в Заливе в 1991 году. Другой сын — принц Бандар был послом в США с 1983 по 2005 год. Султан был в шаге от трона, но дорогу ему перешел его старший сводный брат Абдалла.
Соперничество братьев началось не в мае 1982-го, когда Абдалла стал наследным принцем. И не в 1998-м, когда он стал регентом. Оно началось еще в 1962-м, когда Султан стал министром обороны, а Абдалла — командующим Национальной гвардией (SANG, или, как ее еще называют, «Белая армия»). Это уникальное образование не является частью вооруженных сил королевства и подчинено напрямую королю. В отличие от армии гвардия создавалась для противостояния внутренним угрозам, для защиты и охраны королевской семьи, борьбы с угрозой переворотов и антиправительственных выступлений (в том числе в армии), охраны стратегических объектов, а также Мекки и Медины. Фактически это личная армия (и спецслужба) короля. Такая структура формируется по принципу личной преданности королевскому дому и по определению должна иметь напряженные отношения с армией.
Между братьями были и политические разногласия. Если Султан считал, что сотрудничество с США должно было быть максимально тесным, то Абдалла придерживался той точки зрения, что США — это хорошо, но приоритетом королевства должна стать военно-политическая гегемония в регионе и идеологическая (на основе ваххабизма) в мусульманском мире. Абдалла выступал против продавленного Султаном решения о размещении американских военных на территории королевства в ходе «Бури в пустыне».
После того как Абдалла стал регентом в 1998-м, политика королевства начала приобретать все более самостоятельный характер. Все чаще между Эр-Риядом и Вашингтоном стали возникать если не разногласия, то недопонимание. Особенно в том, что касалось «международного терроризма», ядерной программы королевства, взаимоотношений с талибами. Это не вызывало восторга у Султана, но Абдалла успешно и по-европейски сумел его нейтрализовать, начав «борьбу с коррупцией», острие которой по странному совпадению было направлено на коррупцию в министерстве обороны.
Со смертью Султана бин Абдул Азиза возвращение во власть проамериканских элементов представляется маловероятным. Наиболее вероятная кандидатура следующего короля — наследный принц Наиф. Он разделяет взгляды короля Абдаллы на необходимость установления в мусульманском мире гегемонии Саудитов.
Назначенный на пост министра внутренних дел после убийства короля Фейсала в 1975-м Наиф считает, что Саудовская Аравия не должна особо оглядываться на позицию США. Симпатий принца к США не добавляет еще ряд обстоятельств. После событий 9/11 он стал объектом ожесточенной критики в Штатах, которые считали, что Наиф не принял необходимых мер для нейтрализации «Аль-Каиды» и лично Усамы Бен Ладена. В июле 2003-го сенатор Чарльз Шумер вообще потребовал от посла Саудовской Аравии смещения Наифа с поста главы МВД.
Суть внешней политики, которую Наиф скорее всего будет проводить, если придет к власти, можно обрисовать уже сейчас. С его приходом процесс создания «нового халифата» на базе Союза сотрудничества арабских государств Персидского залива, в который входят Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия, будет ускорен. Союз может расшириться за счет включения Иордании и Марокко, а Наиф приложит все усилия к тому, чтобы это объединение на территориальной основе трансформировалось в религиозно-политический и военный блок.
Разумеется, Наиф постарается ускорить ядерную программу. Из того, что о ней известно, можно ожидать, что официальное объявление о том, что «новый халифат» располагает ядерным оружием, будет сделано в ближайшую пару лет. Очевидно также, что активность религиозных миссионеров из Аравии в странах постсоветской Центральной Азии значительно возрастет.
Также в разделе
