На предстоящих в воскресенье парламентских выборах в Турции победитель известен, но интрига сохраняется. Правящая с 2002 года умеренно исламская Партия справедливости и развития (ПСР), которую возглавляют премьер Реджеп Тайип Эрдоган и президент Абдулла Гюль, добьется успеха, однако неясно, получит ли она две трети мест, чтобы иметь возможность изменить конституцию. Впрочем, как заявил на днях Эрдоган, поправки в основной закон неизбежны. Согласно опросам общественного мнения, большинство граждан выступают за корректировку документа, принятого после военного переворота 1980 года.
В последние годы Турция стремительно меняется. Экономический бум сопровождается решительными действиями по изменению политической системы, которая становится более демократической, но при этом, как ни парадоксально, более централизованной и относительно менее светской. Суть перемен премьер четко выразил, выступая на днях перед курдской аудиторией: он призвал к религиозному единству взамен упору на национальную идентичность. В этом отличие подхода исламской партии от принципов, которыми на протяжении 90 лет руководствовалась Турецкая Республика. Ее основатель Мустафа Кемаль Ататюрк заложил основы светского националистического государства, ориентированного на ассимиляцию меньшинств и вестернизацию любой ценой. Гарантом заветов кемализма до конца ХХ века выступала армия.
За годы правления Эрдогана и ПСР влияние военных в стране резко упало — они уже не в состоянии служить главным регулятором политической жизни. Турецкое правительство провело ряд демократических реформ, которые вызвали одобрение Евросоюза, куда Анкара до сих пор официально стремится вступить. Однако в Турции, где ориентированная на Запад элита уживается с традиционалистским большинством населения, всякая демократизация означает расширение пространства не для либеральных, а для консервативных настроений. Это настораживает Европу и Америку, которым привычнее иметь дело с турецкими генералами. Перемены в ЕС, где быстро нарастает страх перед мусульманами и желание замкнуться в себе, фактически сняли с повестки дня вопрос о вступлении Турции. Расслоение НАТО, лояльным участником которого всегда была Анкара, ослабило блоковую дисциплину, которая отличала альянс в годы советской угрозы.
На исходе первого десятилетия ХХI века крупная и вполне развитая страна, занимающая стратегически важное положение на стыке ключевых регионов — Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки, Южной Европы и Южного Кавказа, а также обладающая инструментами воздействия на Центральную Азию, оказалась предоставлена сама себе. Концепция «нового османизма», предложенная министром иностранных дел Турции и видным интеллектуалом Ахмедом Давутоглу, предполагает рост присутствия по всему периметру границ.
В свое время Ататюрк предложил качественно новую модель государственного устройства — не только Турции, но и всего региона. Не случайно ее впоследствии неоднократно пытались копировать — в Пакистане, Египте, Индонезии, Азербайджане. Реджеп Тайип Эрдоган, похоже, не менее амбициозен. Целью кемализма был прорыв в западное сообщество ради модернизации. Задача «эрдоганизма» отчасти противоположна — отпочковаться от Запада, который теряет эксклюзивное мировое лидерство, и иметь более прочные и независимые позиции в том «постзападном» мире, которые начинает формироваться. Это довольно азартная игра, и неизвестно, хватит ли у Турции на нее сил. Но Эрдоган готов рискнуть.
На предстоящих в воскресенье парламентских выборах в Турции победитель известен, но интрига сохраняется. Правящая с 2002 года умеренно исламская Партия справедливости и развития (ПСР), которую возглавляют премьер Реджеп Тайип Эрдоган и президент Абдулла Гюль, добьется успеха, однако неясно, получит ли она две трети мест, чтобы иметь возможность изменить конституцию. Впрочем, как заявил на днях Эрдоган, поправки в основной закон неизбежны. Согласно опросам общественного мнения, большинство граждан выступают за корректировку документа, принятого после военного переворота 1980 года.
