Хрупкий мир

Михаил Маргелов

Обострение ситуации в Южном Судане показывает, что, несмотря на действие Всеобъемлющего мирного соглашения, свободные выборы и референдум о самоопределении юга, конфликтный потенциал в этой стране не исчерпан. Правда, и самые завзятые оптимисты не ожидали, что разделение богатого нефтью Судана пройдет абсолютно гладко.

Конфликтный потенциал накоплен в Судане за десятки лет его новейшей истории. Столкновения там обусловлены не одной какой-то причиной, которую относительно легко убрать, а комплексом причин — этнической и религиозной разнородностью населения, границами, проведенными колониалистами, неравномерным распределением нефтяных месторождений по территории страны, исторической памятью племен, экологическими проблемами. Эти конфликты за последние 30 лет унесли 2 млн человеческих жизней, еще 1 млн суданцев покинули пределы страны, а общее количество беженцев достигло 4 млн человек.

В связи с последними событиями уместно напомнить, что Судан — пограничное государство, расположенное между арабской Северной Африкой и негроидной Черной Африкой. Северная и центральная часть страны населена арабами, исповедующими ислам. А на юге, западе и востоке живет множество африканских племен с разными языковыми группами. Среди них преобладают христиане, есть и язычники. О конфликтности между северным Хартумом и южной Джубой можно говорить как о постоянном явлении в истории страны. А есть еще разделенный на три штата Дарфур, в котором периодически возникали кровавые столкновения африканских племен с кочевыми арабами, а затем началось восстание против центральных властей Судана. Да и юг страны, народ которого высказался за отделение от севера, нестабилен, не все амбиции местных политиков сегодня удовлетворены.

Конкретно же обострение ситуации в Южном Судане вызвано углублением раскола в рядах правящего Суданского народно-освободительного движения (СНОД). Этот раскол начался после всеобщих выборов в апреле 2010 года, когда некоторые высокопоставленные функционеры движения не попали в партийный список. Среди них оказался бывший генерал вооруженных сил юга Джордж Атор. Он пользуется влиянием в штате Джонглей, а в Центральном Экваториальном штате страны идут бои его отрядов с правительственными войсками. Еще несколько генералов южносуданской армии образовали другой театр военных действий. Они близки Ламу Аколю, бывшему министру иностранных дел Судана и архитектору Всеобъемлющего мирного соглашения, который руководит небольшой оппозиционной партией. Именно в боях с этими мятежниками-генералами стороны потеряли как минимум 100 человек. Если Хартум поддерживает Атора и Аколя, то Джуба поддерживает дарфурских повстанцев.

Война стала фоном консультаций о разделе страны, прежде всего нефтеносного штата Абъей. Одновременно обсуждаются и условия раздела прибыли от эксплуатации месторождений. Консультации продвигаются туго, и стороны в качестве дополнительных аргументов активно используют мятежников на юге и в Дарфуре.

Так что о прочном мире в этой стране пока говорить рано — там лишь перемирие, хрупкость которого усугубляется начавшимся сегодня дележом нефтяных богатств. Есть явные признаки ожесточенной борьбы за властные полномочия и связанные с этим барыши. А это увеличивает вероятность того, что ситуация будет развиваться по опасному сценарию, в результате которого в Африке появится еще одно проблемное государство. Поэтому властям Южного Судана следует до 9 июля текущего года приложить все усилия, чтобы урегулировать ситуацию. На эту дату намечено провозглашение нового государства.