Моему соседу по даче за пятьдесят. Он всю жизнь прожил в подмосковном поселке, работал на заводе, а потом много еще где. Сам построил свой дом, соорудил баньку, разбил сад и огород. Вырастил сына. Изредка, когда стих найдет и обстановка расположит, он может пуститься в разговоры о единой и неделимой России, о коварных американцах, чьи козни портят стране и ее гражданам жизнь. Похвалит Путина за жесткость и четкость, поругает Чубайса за приватизацию, а Ельцина за Беловежские соглашения. Убедившись, что его политических взглядов я совсем не разделяю, обсудит пару футбольных новостей, да пойдет к себе — гладиолусы поливать, если лето, или снег чистить, если зима.
Дома наши стоят недалеко от станции, короткая дорога от нее идет через небольшой деревянный мостик. Как-то прошлой осенью мягкие от старости и гнили доски подломились, просыпались трухой в овраг. И ходить по мостику темными ноябрьскими вечерами стало небезопасно. Поселковые власти эта маленькая авария не заинтересовала. Местное население и приезжие дачники тоже не всполошились, обходили себе дыру бочком, да на цыпочках. Поругивались лишь про себя: мол, никому дела нет, до чего страна дошла.
А одним морозным утром дыра исчезла. На ее месте белели свежеоструганные доски. Да, что на ее месте — весь пролет был полностью заменен. «Ну вот же, вот же, работает все-таки муниципальная власть», — думал я, шагая от электрички к дому. Дошел до соседской калитки — он тут, как тут. Стоит, покуривает, щурится от дыма. Обменялись новостями. Пока говорили, выяснилось, что муниципальные власти никакого отношения к отремонтированному мостику не имеют. Его с утра пораньше починил мой сосед. «Ну темно же по утрам, по вечерам, кто-нибудь обязательно упадет, покалечится».
Летом этот же сосед разбил цветник вдоль дороги, что идет мимо его ворот и калитки. Просто потому что красиво. Раньше там кроме пыли и окурков и не было ничего, а теперь вот клумбы. Он же засыпал гравием две непроезжие колеи, которые гордо назывались «межквартальным проездом».
Год назад он сам разобрал стихийную помойку напротив наших домов. Нашел где-то металлический контейнер, привез его, установил. Договорился с местной компанией о вывозе мусора.
А вот местную власть он не любит и не ждет от нее ничего, кроме подвоха. Поэтому предпочитает выполнять функции власти сам. Там, где может. Там, где это касается его и окружающих его людей. Там, где видит.
Философских разговоров о том, кто такие интеллигенты, он не любит еще больше, чем местную власть. Потому что времени и нервов они отнимают много, а толку от них чуть. Вместо болтовни он идет и ремонтирует, красит, высаживает цветы или косит бурьян.
На вопрос, зачем он это делает, ведь все равно все загадят, испортят и спасибо не скажут, он отвечает просто: «Испортят — починю. А спасибо мне не надо. Мне хочется жить по-человечески, а не как животное в загаженном хлеву».
И за это я его уважаю, потому что сам так не умею. Хочу, но не умею собраться с силами и потратить свое свободное время на благоустройство прилегающих площадей. Да что там площадей, лампочку и ту вкрутить лень бывает. У вас не так? Вы молодцы! А мне лень, и пока я стараюсь ее победить, мой поддерживающий Путина сосед, полжизни проработавший на заводе, делает то, чем должны заниматься активные люди, которым небезразлично будущее страны. Те люди, которые любят порассуждать о том, интеллигенция они, креативный класс или, прости господи, пламенные революционеры.
Моему соседу по даче за пятьдесят. Он всю жизнь прожил в подмосковном поселке, работал на заводе, а потом много еще где. Сам построил свой дом, соорудил баньку, разбил сад и огород. Вырастил сына. Изредка, когда стих найдет и обстановка расположит, он может пуститься в разговоры о единой и неделимой России, о коварных американцах, чьи козни портят стране и ее гражданам жизнь. Похвалит Путина за жесткость и четкость, поругает Чубайса за приватизацию, а Ельцина за Беловежские соглашения. Убедившись, что его политических взглядов я совсем не разделяю, обсудит пару футбольных новостей, да пойдет к себе — гладиолусы поливать, если лето, или снег чистить, если зима.