Корейцы не слепцы и не оголтелые фанатики. Такие, безусловно, есть, но их не слишком много. Они пережили голод в середине 90-х, который унес, по разным данным, от 1 до 2 млн жизней. Они работают по шесть дней в неделю и не имеют права свободно перемещаться по собственной стране. Многие из них плохо помнят, как выглядит мясо, большинство не знает его вкуса.
Корейский крестьянин не знает, что такое мобильный телефон и современная сельскохозяйственная техника. Корейский служащий после работы пьет желудевую соджу крепостью 13 градусов, потому что других развлечений для него нет. Корейская домохозяйка понятия не имеет о мешках для мусора, удобных пылесосах, средствах для мытья полов и посуды. Она лечит мужа и детей малоэффективными старыми лекарствами местного производства. А их дети не слышали ничего о джинсах, игровых приставках и радиоуправляемых машинках.
До недавнего времени корейцев все это не беспокоило, потому что они просто не знали, что существует какая-то другая жизнь. Но вот лет шесть назад «империалистическая отрава» стала проникать в КНДР. В валютных магазинах появились джинсы, европейское спиртное, плоские телевизоры, компьютеры, игровые приставки, музыкальные центры.
Все это стоит гигантских денег, которых рядовому корейцу не заработать и за десять жизней. Но обычный кореец и не покупает, он стоит у витрины и смотрит. Таких зрителей собирается по 10–20 человек. Как только толпа начинает мешать прохожим, подбегает уличный постовой, и толпа быстро расходится.
«Заграничное» стало попадать в Страну утренней свежести по простой причине — власти требовалась валюта. В условиях международных санкций единственный способ эту валюту добыть — привлечь хоть какой-то поток иностранцев.
И их начали даже не привлекать, а зазывать и заманивать. В Пхеньяне с 2005 года проходят бизнес-форумы и международные кинофестивали. Аренда конференц-залов и прочих помещений дешевле, чем в Китае или Таиланде. Пускают всех желающих, лишь бы платили. Для участников всех этих сборищ работают магазины, где за евро, доллары или юани можно купить выпивку и нехитрую закуску или какие-нибудь местные травы да корешки. Кроме того, иностранцы, если захотят, могут заказать себе пару-тройку экскурсий.
Все они платят наличными, все делятся сигаретами, кофе, жвачкой, лекарствами с обязательными сопровождающими из службы безопасности. Некоторые оставляют в подарок плееры, одежду.
Обслуживающий иностранцев персонал часть подарков оставляет себе, часть продает на черном рынке. Повторяется то, что происходило в Советском Союзе. Население начинает видеть, что можно жить иначе, и все больше сомневается в идеях чучхе и непогрешимости любимых руководителей. Постепенно, крайне медленно, но неуклонно брешь в идеологии растет, и рано или поздно это приведет к развалу существующей системы.
Но почему корейцы не пытаются ускорить этот процесс и не устраивают бунт? Потому что подчинение власти для них догма, один из столпов, на которых стоит общество. А на тот случай, если он начнет шататься, есть армия и служба безопасности. Офицерам и солдатам выдают хорошие пайки, сотрудникам СБ дают чеки для покупок в валютных магазинах. Эти люди живут лучше рядовых граждан, и ради сохранения такого положения они легко откроют огонь по бунтарям.
Еще одна причина тотального повиновения — магия имени. Корейцы действительно верили в Ким Ир Сена, верили в идеи революции и свой путь. Точно так же, как большевики-идеалисты в 20-е годы в идеи Ленина и нашей революции.
В Ким Чен Ира верили уже меньше, но магия имени сохранялась. В его детей верить уже не будут.
- Контекст
- Сюжет