Надышимся Москвой
Надышимся Москвой
Надышимся Москвой
Надышимся Москвой
Реестр утраченных памятников архитектуры в Москве пополняется чуть ли не каждый месяц. Между тем мы теряем не только историческую Москву, но и Москву экологическую.
Вяз и ныне там
Есть в Москве свои знаменитости среди деревьев. Трехсотлетний дуб Лемешева в Серебряном бору. Пушкинский дуб на Тверском бульваре — ему около двухсот. Дубы заповедника «Коломенское», всем ветеранам ветераны, их возраст приближается к шести векам. И, пожалуй, самый любимый москвичами двухсотлетний вяз на Поварской.
Двадцать три года этот вяз-долгожитель находился под опекой государства как природный памятник. Свидетель пожара Москвы 1812 года, революционных боев 1917-го, он и с Пушкиным был на дружеской ноге, и Лермонтову, Гоголю, Чайковскому и Бунину с Цветаевой давал укрытие от дождя.
Наполеона и революцию вяз пережил, а прошлогоднюю жару, увы, нет. Хотя доцент кафедры ботаники Тимирязевской академии Дмитрий Матюхин не склонен винить в гибели дерева только жару. «Вяз рос в экологически грязном районе, — сказал собеседник «МН». — На Новом Арбате раньше липы вымирали от загазованности. Кроме того, сейчас идет вторая волна эпифитотии (так называют широкое распространение инфекционных заболеваний растений. — «МН»)». Не исключено, что дерево было поражено графиозом (голландская болезнь вязов) и все равно погибло бы, потому что способы лечения от этого грибкового заболевания растений неизвестны. Вероятно, жуки-короеды прогрызли в дереве галереи, которые и облюбовали грибки. А может, просто государство недостаточно (или чрезмерно) его опекало?
Лоза покоя
«Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он поднимается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом». Как ни странно, булгаковский покой списан с Москвы. Во всяком случае виноград — пусть не к венецианским окнам, а к обычным стеклопакетам — у нас кое-где поднимается. За виноградом, укутывающим не только окно, но и целый подъезд дома 3 по улице Черняховского, ухаживают жители. «Черенки я привез года три назад. Сначала хотел вдоль забора виноград пустить, но он там не прижился», — делится инициатор создания зеленого островка в московских джунглях Владимир Летунов. Теперь виноград обнимает не только стены дома, но и деревья и фонарные столбы.
Кстати, это далеко не единственный зеленый дом в Москве. Виноград поднимается по стене и стелется вокруг окон дома в Петропавловском переулке. И еще по глухой стене дома в Печатниковом переулке, почти достигая крыши и цепляясь за провода. И даже по стене дома на загазованном шоссе Энтузиастов.
Тополиный мэр
В свое время Сергей Есенин писал о Москве: «Я люблю этот город вязевый». Доведись поэту увидеть сегодняшнюю Москву, ему пришлось бы полюбить ее тополиной.
Тополь в столице — наследие хрущевских времен, ведь именно тогда это неприхотливое дерево стали в больших количествах высаживать на московских улицах. Сажали и мужские, и женские особи, не учитывая, что назойливый пух выпускают летом именно женские деревья.
Еще из курса школьной программы известно, что тополь вырабатывает кислорода столько же, сколько два дуба, три липы, четыре сосны или семь елей. Несмотря на это, мэр Москвы Сергей Собянин обещал избавить город от пушистых деревьев. Тополиный пух — разносчик пыльцы других растений, вызывающих аллергию. Он легко воспламеняется, отлично горит, забивается во все щели и загрязняет улицы.
Нынешний мэр пока выполняет свои обещания: палатки и ларьки исчезли, центральные тротуары города покрыты плиткой. Не исключено, что и на этот раз он сдержит слово — и тополя вырубят. На их место посадят что-нибудь другое — что именно, пока неизвестно. Вопрос только, вздохнут ли москвичи с облегчением?
Тридцать граммов музыки
О состоянии окружающей среды может рассказать крохотная, весом 25–30 граммов, птичка. Соловьиные трели в городе — признак относительного экологического благополучия. Ежегодно Союз охраны птиц России проводит в Москве соловьиную перепись, в которой могут принять участие жители столицы, услышавшие характерное цоканье. По прошлогодним данным, в городе не менее 1450 мест обитания соловьев, причем почти 30 — в пределах Садового кольца. Птицы живут около Кремля, на бульварах, на Берсеневской набережной, в Леоновской роще, в скверах, парках и заповедниках.
В законе «О защите зеленых насаждений» есть статья о компенсационном озеленении. Она гласит, что в случае уничтожения зеленых насаждений «компенсационное озеленение производится на том же участке земли, где они были уничтожены, причем количество единиц растений и занимаемая ими площадь не должны быть уменьшены, либо на другом участке земли, но в том же административном округе в двойном размере как по количеству единиц растительности, так и по площади». Однако за последние десять лет было посажено гораздо меньше растений, чем вырублено, — 709,6 тыс. деревьев (вместо 1,24 млн) и 2,8 млн кустарников (вместо 3,04 млн).
Вырубают крупные деревья, взамен сажают молодые. Чем дерево больше, тем больше оно выделяет кислорода в атмосферу. А маленькое и хрупкое деревце, пока не окрепнет, будет бороться за свою жизнь. И только когда ему исполнится пятнадцать лет, оно станет бороться и за нашу жизнь тоже.
