Уильям Кляйн. 75. 1955
Уильям Кляйн. Четыре головы. 1954
Уильям Кляйн. Женщина + мундштук. 1955
Если собрать панораму всех выставок, что показаны в «Мультимедиа-артмузее» (МАММ) в рамках очередной фотобиеннале, неизбежно согласишься с Роланом Бартом, что фото во многих случаях обречено располагаться в унарном пространстве (пространстве прямолинейной односмысленности, проще говоря — банальности). Протокольные фотографии из криминального архива Лос-Анджелеса сменяются вуайеристскими сюжетами «Парк» Кохея Йосиюки и «Художник с плохой камерой» Мирослава Тихого. Нарочито банальный взгляд из машины на Америку Ли Фридландера сосуществует с бесхитростными портретами укротителей гиен Питера Хьюго и южноафриканским социальным нарративом городка Бофорт Уэст Микаэля Суботски. Невольно задумываешься о причинах подобной унарности представленных программ.
Главная, на мой взгляд, — отсутствие кураторской режиссуры, способной каждый проект сделать больше и значительнее, чем простое его предъявление. Ведь оппозиция унарности — инверсия. Инверсия предполагает нарочитую перестановку, нарушение, изменение смысла. Для того чтобы это случилось и в фотографиях неаппетитно снятых горожан Токио или Праги мы вдруг обнаружили интересный и сложный смысл, автор экспозиции должен был бы сломать тривиальный режим нашего чтения этих сюжетов. Ввести какие-то необычные контексты, дополнить экспозицию еще одним видеорядом, усложняющим наше слишком прямолинейное восприятие. Этого сделано, увы, не было. И потому отдельные фотографии, как бы прекрасно они ни были сняты, начисто лишены того, за что так ценил фотоискусство Ролан Барт, — punctum (нежданный-негаданный укол непредсказуемой реальности).
Разглядывая очень хорошие по качеству серии криминального Лос-Анджелеса или бродячих циркачей с гиенами и обезьянами, вспомнив Барта, повторю: «Подобные фото в силах «орать», но не ранить. Репортажные фотографии воспринимаются с первого взгляда на них, и кончено».
Серия, претендующая на изысканный сеанс психиатрического анализа, — «Черная шапочка» Сары Мун. Сами фото намеренно состарены и воспринимаются кадрами из фильма о старинном европейском городке, где должно произойти что-то темное, связанное с детством. Однако монтаж всей серии, по-моему, вял и случаен, текстовые вставки бессмысленны. И саспенс в итоге не случается — просто фэшн-серия в стиле нуар.
Безусловным шедевром слишком разнокалиберной экспозиции биеннале в МАММ можно признать альбом Уильяма Кляйна «Нью-Йорк. 1955». Вот уж где банальные городские реалии словно по волшебству преображаются почти в абстрактные шедевры большого художника. И каждый кадр жалит тебя великим разоблачением той незащищенной реальности, что держит в напряжении, в лучшем смысле безыскусна и определяется тем самым словом punctum.
Имеется на выставке и совершенно «антикляйновская», но тоже замечательная серия двух шведских фотографов — Тайо Онорато и Нико Кребса о радикальной деконструкции зоркого зрения в фотографии. Шведы получили гранты на поездку в Америку и сперва щелкали там хрестоматийные уже виды, трассы, «архитектуру потребления». Впоследствии смешивали различные «унарные» ситуации (с гигантскими каньонами, вдаль бегущими шоссе, уютными домиками и автостоянками) в нечто совсем невообразимое. Врезали ассортимент супермаркета в дупло старого дерева. В гостиничном интерьере стирали стены и встраивали в тишину ночного леса (занавешенное окошко висит прямо на ветке дерева). Шоссе превращали в абсолютный круг без съезда и въезда или пускали автобан с убегающей вдаль разметкой сквозь кровать спальни.
Мудрые шведы сделали то, чего на этих фестивалях так не хватало. При прекрасном качестве они сотворили род антифотографии, которая обессмысливает ее миметическую природу и, взяв эту природу в плен, переводит фото в жанр чистого воображения. Реплика Кафки «предметы фотографируют, чтобы изгнать из сознания» отлично корреспондирует с фразой Ролана Барта о том, что «фотография должна быть молчаливой», о том, что «абсолютная субъективность достигается только в состоянии, в усилии молчания». Так что большое спасибо шведским коллегам, что, перемонтировав нашу обыденность, они дали нам силы наконец-то закрыть на фотографию глаза и воспринимать ее «в усилии молчания».
Также в разделе
