В отличие от традиционных кинофестивалей питерский кинофорум не стремится выгородить свое сепаратное пространство, напротив, активно внедряется в город — оккупирует театры, деловые зоны отелей, городские площади. Кстати, и само слово «форум» предполагает архитектурность устройства и интервенцию в социальную среду.
Структура петербургского кинофорума парадоксально сложена по древней кольцево-радиальной схеме: сквозные тематические кинопрограммы пересекаются с «круглыми столами» и конференциями, на которых основные сюжеты кинофорума получают развитие. Интрига, возникающая в процессе этих бесед, отчасти компенсирует несоревновательный характер киноконкурса. Подобная схема устройства предполагает наличие символического «центра».
Роль такого смыслообразующего центра неожиданно сыграл очень специальный «круглый стол» на тему «Архитектура и кинематограф», устроенный вокруг программы «География кино». Благодаря мастерству модератора Константина Шавловского, дискуссия, предполагавшаяся как профессиональная, вышла далеко за намеченные пределы и привела собравшихся туда, откуда кино в сущности и пошло.
Началось все с заявления Марлена Хуциева, который похоронил Москву («Москвы больше нет»). Что немедленно привело к символической кончине Санкт-Петербурга («Питер потерял свою киногению»). Затем последовала череда «смертей» крупнейших городов мира. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы модератор не предоставил слово кинохудожнику Вере Зелинской, которая предложила тему «исторической достоверности», заметив, что зрители воспринимают экранные реконструкции так же негативно, как архитектурный новодел: «Важна не историческая правда, а образ старины».
Режиссер Виталий Манский подхватил тему, отметив, что «взгляд на город — всегда авторский. Съемка в урбанистической среде — всегда вызов для режиссера. В павильоне мы вынужденно реконструируем «открыточный» город — условный набор узнаваемых архитектурных символов». Режиссер Марина Разбежкина напомнила, что кризис киноязыка неизменно вызывает у кинорежиссеров желание ехать снимать в деревню: «С природным фоном проще работать, поскольку он деперсонализирован».
В этом контексте интересно рассмотреть современное российское кино: единственный фильм режиссера новой русской волны, где городское пространство играет важную роль — «Шультес» Бакура Бакурадзе. Но то, что ошибочно принимают за «новую Москву», является у Бакурадзе «Новыми Черемушками», идеальным районом 70-х, построенном на мифе позднего конструктивизма. В картине «Шапито-шоу» Сергея Лобана, которую справедливо называют симптоматичной для поколения нулевых, явно обозначена тема бегства из города. В Крым — некое опоэтизированное общее место, пространство условной свободы, зону возвышенного.
О том, что сложные отношения современных режиссеров с городами диагностируют глобальный кризис киноязыка не только в России, говорил критик Станислав Савицкий: «Мифы современных западных городов — Парижа, Рима, Нью-Йорка — созданы кинематографом 60-70-х годов». Режиссер популярного фильма «Питер FM» Оксана Бычкова к месту вздохнула о том, что «когда-то Питер сам по себе казался фильмом». Это невинное высказывание вызвало замечание историка кино Андрея Шемякина, который, подводя итог разговору, напомнил собравшимся, что «кино начиналось с исследования городской среды». Придумавшие кинематографический язык режиссеры-авангардисты — Дзига Вертов, Йорис Ивенс, Вальтер Руттман — разбирали города на детали. Чтобы из крупных планов и ракурсной съемки сконструировать идеальные урбанистические пространства. Ритм города диктовал им длину кадров, учил искусству повторов, предлагал монтажные структуры. Законы монтажа рождались из шума больших городов.
В том, что молодые режиссеры не желают и бояться вступать в диалог с современными мегаполисами, — симптом кризисного состояния всего западного кино. Москва и Питер живы на экране силой старых мифов. Меж тем Хуциев прав: его Москвы уже нет. А реальность нового города не схватывается кинематографом. И дело не в том, что наши города изуродованы. В азиатском кино мифологизируются куда более бесчеловечные урбанистические пространства: Пекин, Пномпень, Ханой. Потому что находятся режиссеры, способные сложить кино в ритме их неровного пульса.
Также в разделе
