Плакат городских партизан на Красной площади
Создатель движения партизан по прозвищу Make Make и датский архитектор Ян Гейл
С недавнего времени по ночам молодые художники, зачастую облачившись в форменную одежду сотрудников ЖКХ, преобразовывают городское пространство на свой вкус. И с пользой для жителей города. Так, по крайней мере, думают сами творцы. Подпольную деятельность по улучшению внешнего вида столицы они называют партизанингом и призывают всех к ним присоединиться. Вне зависимости от наличия художественных способностей. Мэйк, 29-летний художник и искусствовед, лидер движения и создатель сайта «Партизанинг», рассказал «МН», зачем надо забрасывать город бомбами из семян цветов и земли, имеет ли смысл участвовать в тендерах, которые объявляет московское правительство. И почему они устроили свою мастерскую в морском контейнере.
— Действительно в морском контейнере? Он где стоит?
— Настоящий морской контейнер. Устанавливаем в разных местах. Его можно перевозить, летом жить и работать. Там еще есть старая мебель, которую участник нашего движения собирает на помойках. Он ее чинит, преобразовывает и дарит людям. Самое лучшее место для нашей мастерской. Не в офисе нам работать: мы ведь называем себя городскими художниками-партизанами.
— Что такое партизанинг?
— Социально-ориентированное уличное искусство. Оно возникает как отклик на общественно-политическую ситуацию в стране. Когда нам запретили велопробег, потому что в этот день проходил последний съезд «Единой России», мы на Красной площади поместили дорожный знак «Осторожно тандем!» Считаем, наше право кататься на великах, важнее права Путина и Медведева меняться друг с другом местами. Наши идеи мы нередко реализуем незаконными и почти всегда хулиганскими методами. Хулиганим, но не разрушаем. Наша задача созидать, чинить, дополнять, преобразовывать с пользой для жителей города.
— Откуда вам знать, что во благо жителей Москвы?
— Сами — жители города. Вот, например, у одного из художников есть проект, в котором он обозначает разные опасные в городе предметы. Торчащие крюки, низко-подвешенные лайтбоксы. Например, он ударился сильно головой о такой лайтбокс. Вернулся поздно вечером с красками и кистями. Нанес на него пунктиром линию, рядом нарисовал ножницы, мол, укоротите ваше творение. Через какое-то время этот лайтбокс повесили выше. Или я увидел, что очень нужен пешеходный переход в определенной части дороги, а его нет, прихожу в костюме сотрудника ЖКХ для маскировки и делаю разметку.
— Вам это делать, между прочим, никто не разрешал. Представьте, если все желающие начнут рисовать «зебры», где им удобно.
— Не считаем, что нужно спрашивать разрешения, поэтому и партизанинг. Человек должен, прежде чем что-то сотворить, хорошо подумать, зачем и кому это будет нужно. Полезно ли действие для большинства людей, которые живут, предположим, в этом районе. Многие уличные художники считают, что искусство должно быть ради искусства. Мы уверены, что оно ради всех людей: обычных пешеходов, велосипедистов, автомобилистов. Нам хочется, чтобы жители города поняли, хочешь сделать что-то полезное, не жди от властей, не спрашивай разрешения. Просто делай. Наши объекты рассчитаны на непосредственный контакт с аудиторией. Нам нужен даже не интерактив, где предусмотрено взаимодействие со зрителем. Но оно осуществляется по законам, заданным художником, а партисипативность — зритель участвует в создании арт-объекта наравне с автором. Например, художник повесил в лифте грифельную доску, рядом положил маркер и тряпку, чтобы жители дома и их гости могли на ней писать о том, что наболело, а не уродовать стены лифта. В результате между проживающими завязался увлекательный диалог, и соседи, наконец, познакомились. Мы предлагаем людям поиграть в игру, и они могут сами менять правила. На улице все равны, нет никакой вертикали.
— Существует ли что-то подобное в других странах?
— Международное явление. В разных странах у него есть своя специфика. Например, в Европе в тренде садовый партизанинг. Бомбы из семян растений и земли забрасывают на здания или на территорию таких объектов, где они не предусмотрены. Некоторые художники уворовывают из офисных кадок цветы и высаживают их в землю. Хотим что-то подобное и в Москве устроить. Или, например, художники в Сан-Франциско арендовали парковочное место и устроили там мини-парк с клумбами и цветами. Назвали проект Park inn. В нашей стране, где все чаще власть действует по принципу: «Не пущать и запрещать», у партизанинга большие перспективы.
— Ваш дорожный знак на Красной площади висел всего несколько часов. Готовили проект, а его на следующий день убрали. Не обидно?
— Мы не тщеславны. Предпочитаем выступать анонимно. И бесплатно. Деньги наша уличная деятельность не приносит. Призываем всех к нам присоединиться. Любой житель города — художник, даже если никогда не брал в руки кисточку. Кстати, старушки, которые разбивают цветники в московских дворах, тоже партизанингом занимаются, только не знают сами этого. Моя теща, которая по ночам расклеивает листовки с призывами стать наблюдателем на выборах, полноправный участник нашего движения. Хотим, чтобы грань между художниками и нехудожниками стерлась. Вы тоже что-то подобное можете сделать.
— Уже. Стояла на «стреме», когда мои братья разрисовывали подъезд граффити.
— Например, один участник нашего движения по ночам ходит с валиком и краской и закрашивает плохо выполненные граффити, а рядом пишет красивым шрифтом: «Если нечего почерпнуть, можно перечеркнуть». Не только стирает, но и объясняет свою позицию. Автор этого граффити может ему при желании ответить. Так завязываются коммуникации. Любой человек может стать городским надсмотрщиком и оценивать все, что в городе появляется, с точки зрения удобства и красоты.
— Вы пробовали менять городское пространство законными методами? Например, предложить ТСЖ разместить в лифте грифельную доску, согласовать это новшество с жильцами дома.
— Используем разные методы. Но с чиновниками очень сложно договориться. Бюрократия. Сейчас мы, например, участвуем в конкурсе Московского правительства на создание проекта велодорожек. Навели справки и поняли, что выиграть этот тендер нам будет очень сложно, его правила заданы под определенную организацию. Руки мы не опустили, привлекали к нашей работе юридическую компанию «Безоткатные поставки» и будем бороться. Тем более что в 2010 году я, велолюбитель, сам сделал разметки для велосипедов на двух московских улицах. Нелегально, конечно, но по всем правилам, и люди ими пользовались.
— Многие современные художники, которые идут в народ, жалуются, что зрители нередко разрушают их работы, то ли от возмущения, то ли от избытка чувств.
— Очень часто местные жители воспринимают артобъекты в городской среде как нечто чужеродное, враждебное. Да, объективно стало лучше и интереснее, но непривычно. Мне кажется, нужно очень гуманно воздействовать на уличного зрителя, не эпатировать его, а давать то, что может быть ему полезно. Например, в европейских странах, когда облагораживают парковые зоны, то дорожки прокладывают по тем тропинкам, которые вытоптали люди естественным путем. У нас, как правило, на такие мелочи не обращают внимание: где начальство указало, там и положат асфальт, все зажато в тиски. А у нас нет рамок, мы высказываемся свободно. И разумно, что очень важно.
