Пролетарский модерн
12 ноября 05:00 |
В 1900–1902 годах Федор Шехтель построил по заказу предпринимателя и мецената Степана Рябушинского особняк в стиле русского модерна. Первый и второй этажи жилые, на третьем, куда вела отдельная лестница, находилась старообрядческая домовая церковь-часовня Рябушинских. Парадный подъезд выходит на Малую Никитскую, по другому крыльцу можно спуститься в сад (при особняке довольно большой участок, обнесенный невысокой декоративной оградой, также в стиле модерн).
После революции Степан Рябушинский покинул Россию, а его особняк национализировали. Попеременно в доме размещались то Госиздат, то психоаналитический институт, прочие ведомства и даже детский сад. Но в конце 1931 года в Советский Союз из эмиграции возвращается писатель Максим Горький, которому предоставляют этот дом в пользование. Горький поселился здесь в мае 1931 года и испытывал определенную неловкость, занимая столь шикарный особняк. Хозяином он себя здесь не чувствовал, жить предпочитал на предоставленных ему дачах в Горках-10 и в Крыму. На даче в Горках писатель и умер в июне 1936 года. В доме продолжали жить его потомки, а в мае 1965 года в особняке Рябушинского был открыт мемориальный дом-музей, являющийся частью Института мировой литературы имени Горького.
Дом-музей А.М. Горького
Место: М. Никитская ул., д. 6/2;
Тел. (495) 690-05-35
Время: ср.–вс. 11.00–17.30. Последний четверг месяца — санитарный день
Кабинет Горького
С девяти утра до двух часов дня Горький проводил в своем кабинете. Его рабочий стол, сделанный по заказу, был выше обычных и не имел ящиков. Все, что сейчас лежит на его столе под стеклянным колпаком, использовалось им во время работы, и расположение предметов никогда не менялось. В целом облик кабинета напоминал другие кабинеты писателя — в Горках, в Крыму, в Италии. Самуил Маршак даже подметил: «Казалось, что он возит свою рабочую комнату с собой».
«Тающая» лестница
Одна из достопримечательностей дома — ведущая на второй этаж парадная лестница. Ее массивные, вырезанные из мрамора перила напоминают морские волны, в цвет морской волны выкрашены и стены вдоль лестницы. И даже светильник сделан в форме медузы. Но сам Горький редко поднимался на второй этаж, ему это было физически тяжело. Поэтому наверху жил его сын Максим с семьей и близкие семье люди.
Библиотека
Библиотека занимает большую комнату с выходящим на Малую Никитскую огромным окном. Книжные шкафы сравнительно узкие, поэтому помещение кажется очень просторным. Большую часть библиотеки составляет художественная литература, были и исторические, и научные книги, книги Ленина и Энгельса, сохранившие на своих страницах карандашные пометки. Очень много книг советских писателей, изданных в 20–30-е годы, почти все с дарственными надписями. Всего в горьковской библиотеке насчитывается около 2 тыс. томов.
Столовая
Самую большую комнату в доме занимала столовая. Это было не только помещение, где семья собиралась на время еды, но и место встреч с многочисленными гостями. Сталин поручил Горькому создать Союз писателей, и многие встречи по организации его I съезда проходили именно в этой столовой. В начале 30-х годов здесь было что-то вроде писательского клуба. Навещали Горького и зарубежные коллеги, в частности Бернард Шоу и Ромен Роллан (в память о последнем на доме даже установлена мемориальная доска).
Комната секретаря
На первом этаже, в бывшей лакейской Рябушинских, сделали комнату для секретаря Горького Петра Крючкова. Горький вел обширную переписку, сюда приносили рукописи и гранки. На одном из столов три телефонных аппарата: местный (по дому), городской и аппарат без диска — прямая связь со Сталиным. На фотографии — сын Горького Максим, который часто работал в этой комнате, переводя на иностранные языки и перепечатывая труды отца. А Петр Крючков, ставший в феврале 1937 года первым директором музея Горького, к концу того же года был арестован и вскоре расстрелян.
Второй этаж
На втором этаже — экспозиция, связанная с последними месяцами жизни Горького. На стенах — картины, которые висели у него в Горках, и два портрета: работы Павла Корина (1937) и Бориса Григорьева (1926).