«Граждане, вступившие в непатриотичные браки, фактически постоянно проживают за границей, откуда вольно или невольно пропагандируют западный образ жизни», — сокрушался 40 лет назад глава КГБ. Впрочем, в свете последних решений Госдумы это и сегодня звучит вполне актуально
Ох не любила этот вопрос советская власть, ох как она с этой заразой боролась. Как ласково, если дело было за границей, и как требовательно, вплоть до насилия, если у себя, — объясняла она неразумным, сколь непотребна эта их любовь-морковь с иностранцами.
Пореволюционные и чуть ли не все 20-е годы и начало 30-х были тут, увы, упущены — понахватали себе разные Триоле с Арагонами и Вистендали с Ромен Ролланами наших Эллочек, Олечек и Майечек. Во второй половине 1930-х границу поставили на замок и все калитки взяли под неусыпное.
Подвела война. Из оккупированных областей немцы угнали на запад миллионы остарбайтеров, в том числе молодых и холостых. Рядом с ними работал кто угодно — и поляки, и чехи, и французы, и бельгийцы, и голландцы. А освобождали места, где они работали, не одна только Красная армия — еще и американцы, и англичане, и канадцы. Вон сколько завидущих глаз на наших девчат! Да и мужикам из военнопленных тоже предлагали оставаться невесты из окрестных полек или немок.
Но такие намерения оказались в вопиющем противоречии с нашей репатриационной политикой, освященной подписями Сталина, Черчилля, Рузвельта или уполномоченных ими лиц под Ялтинскими соглашениями. И вот открывает наша нестойкая гражданка свежий номер газеты «Родина зовет» и видит статью майора Суханова, офицера связи по репатриации советских граждан на территории 49-й британской дивизии. Статья, по жанровым признакам неотличимая от приказа, называется «Почему ты до сих пор не на сборном пункте?». Гражданка пробегает ее глазами и читает, например, такое:
«Не раздумывай, не медли. Иди на ближайший сборный пункт, и никто тебя не обидит».
«У тебя лишь один путь — честно выполнять то, что от тебя требует Родина».
«Она зовет тебя, и ты будешь действительно недостойным прощения преступником, если не услышишь ее голоса».
«Знай, что ни один советский подданный не останется на чужой земле!»
«Некоторые наши девушки и женщины необдуманно вступили в брак с иностранцами. Супружество, как известно, не может изменить подданства супругов. Все девушки и женщины, вышедшие замуж за иностранцев, должны также в кратчайший срок явиться на сборные пункты. В интересах их будущего все такие браки должны быть немедленно расторгнуты. Тот, кто связал свою судьбу с иностранцами или иностранками, переживает сейчас драму. Но тот, кто пойдет против требований Родины, эту драму превратит в трагедию».
И это были не пустые слова. В частности, в Румынии, где действовали войска 3-го Украинского фронта, комендантам сборных пунктов военнопленных и интернированных граждан союзных стран в таких случаях предписывалось:
«В соответствии с директивой (генерал-лейтенанта Голубева, заместителя уполномоченного по вопросам репатриации генерал-полковника Голикова. — П.П.) №1065 от 27.03.45 отправка русских женщин (граждан СССР) — жен военнопленных иностранцев — в транзитный лагерь в Одессу и др. транзитные лагеря категорически запрещается. Всех русских женщин (граждан СССР) после отправки их мужей непременно с сопровождающим направить во фронтовые сборно-пропускные пункты».
И все-таки женщины, вышедшие замуж за иностранцев, зарегистрировавшие этот брак и имеющие в этом браке детей, были, как говорится, в своем праве — органы репатриации в конце концов отступались от них, хотя и вели тем не менее их учет. В общей сложности их насчитывалось около 16 тыс. человек (не считая примерно такого же количества детей), причем граждане восточноевропейских и западноевропейских государств взяли себе примерно поровну советских невест. Больше всего их осталось в Польше (5957 человек), Чехословакии (1878), во Франции (по разным сведениям, от 1200 до 1800) и Голландии (от 600 до 800). Зато во всей восточной зоне Германии было оставлено лишь 46 (по другим сведениям — 61), а в Восточной Австрии — 35 совгражданок, состоящих в браке с немцами или австрийцами.
«Тот, кто связал свою судьбу с иностранцами или иностранками, переживает сейчас драму. Но тот, кто пойдет против требований Родины, эту драму превратит в трагедию»
Нетривиальный случай описан в рассказе Андрея Седых «Миссис Катя Джексон». Английский репатриационный офицер, желая помочь незнакомой ему русской девушке, категорически не желающей репатриироваться, и не видя никакой другой возможности избежать этого, оформил с ней фиктивный брак прямо в лагере, за три часа до приезда советской комиссии.
Женившихся или влюбленных мужчин, насколько мы знаем, даже не учитывали — доверия к мужской любви у офицеров по репатриации, видимо, не было вовсе. В том числе и к любви собственных офицеров. 1 апреля 1945 года — и вовсе не в порядке шутки — отдел по репатриации того же 3-го Украинского фронта распространил следующую директиву №613 того же Голикова, но уже как начальника Главного управления кадров наркомата обороны: «В адрес центра поступили заявления офицеров действующих армий с просьбой санкционировать браки с женщинами иностранных государств (болгарками, польками, чешками и др.) или дать разрешение на такие браки. Прошу распорядиться о настойчивом разъяснении нашим офицерам о нецелесообразности женитьбы на гражданках иностранных государств вплоть до прямого запрещения».
Немало было и таких женщин, которые репатриировались вместе со своими несоветскими мужьями. Никому из них не позавидуешь. Недавно обнаружилась одна из таких грустных историй. В 1943 году 20-летний Жан Мунш, понятно, француз, работал в Верхней Силезии у бауэра и влюбился там в 16-летнюю Татьяну, остовку-украинку. После освобождения он поехал за ней на Украину. В СССР у него отобрали французские документы и выдали советские, после чего обвинили в шпионаже и краже сахара. Через семь лет он вернулся из лагерей в село Ульяновка в 280 км к югу от Киева, где его ждала верная Татьяна и славная трудовая биография советского колхозника (профессии: могильщик, ассенизатор, сельхозрабочий). Его разыскали в 1995-м, и только в 1997 году (после 54-летней заминки) 74-летний Жан Мунш вновь побывал во Франции. На Украине же, как водится, его ждала все та же Татьяна, и он снова вернулся к ней.
«В непривычных условиях за границей советские девушки чувствуют себя плохо и подвергаются дискриминации…»
«Зоной риска» для советских властей была даже собственная территория, в особенности столица и те города, где располагались западные консульства. Как ни фильтровали компетентные органы их советский персонал и как ни присматривали за ним, но браки западных дипломатов с советскими девушками все же заключались. Заслоном им должен был стать указ от 15 февраля 1947 года «О запрещении браков советских граждан с иностранцами». Словесный антураж мотивировки указа («в непривычных условиях за границей советские девушки чувствуют себя плохо и подвергаются дискриминации…») буквально рифмуется с сегодняшней демагогией вокруг несчастных детдомовцев.
Вот история Роберта Чарльза Такера — признанного классика американской советологии. С 1944 по 1953 год он прослужил в посольстве США в Москве. Его двухлетний контракт растянулся почти на десять лет, но не по служебной надобности, а по личным обстоятельствам — из-за женитьбы в 1946 году на советской девушке Жене Пестрецовой, с которой он познакомился чуть ли не в Большом театре.
Указ от 15 февраля 1947 года фактически имел обратную силу и распространялся на тех гражданок, кто вышел замуж еще до него, — оберегая их от неизбежных притеснений на чужбине, им просто-напросто не выдавали выездных виз, не выпуская из страны.
Иные счастливые молодожены-дипломаты, влекомые делами, уезжали к себе в Лондон или Вашингтон, рассчитывая, что скоро встретят своих избранниц в Хитроу или вашингтонском аэропорту. Но их оставленных без защиты жен арестовывали, обвиняли в шпионаже и отправляли в ГУЛАГ. Чарльз Такер, видимо, лучше других понимал, где находится, и не допустил по отношению к жене такой преступной беспечности. Он продлевал контракт и терпеливо дожидался перемен — пока не дождался смерти того, о ком потом будет писать книги. И только тогда, в 1953 году, Такеры наконец смогли покинуть Москву.
Но и в отсутствие одиозного указа заложенная в него идеология не умирала. Много головной боли доставил нашим охранителям Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве в 1957 году.
Бракам советских граждан с иностранцами по-прежнему сопротивлялись — за них не карали по всей строгости закона, но они категорически не одобрялись, и на их пути ставились всевозможные рогатки. Так, регистрировать их можно было исключительно в больших городах и только в отдельных ЗАГСах. Лишь в 1975 году СССР присоединился к международному договору, обязывающему предоставить супругам из разных государств место жительства в стране любого из них.
И началось. Поэт Евтушенко, актрисы Федорова и Максакова, режиссер Михалков-Кончаловский, гроссмейстер Спасский, композитор Зацепин — вот несколько громких имен, которые приведены в секретной записке «О браках деятелей советской культуры с иностранцами из капиталистических государств», в 1982 году направленной в ЦК КПСС председателем КГБ СССР В.В. Федорчуком. В ней он делится досадой и грустью от того, что совграждане, вступившие в такие непатриотичные браки, фактически постоянно проживают за границей, откуда вольно или невольно пропагандируют западный образ жизни.
Пропаганда, заметим, оказалась настолько успешной, что и в нынешние времена лечение на Западе, посылание туда отроков и отроковиц на обучение, приобретение там недвижимости стали фактически госстандартом. А ведь это, как нас неоднократно предупреждали в течение многих лет, сопряжено с колоссальными рисками, и тем большей должна быть наша признательность тем, кто хотя бы одну категорию совграждан — детдомовцев — уберег от этих опасностей и невзгод.
Также в разделе
