На письмо ужасные, добрые внутри

На письмо ужасные, добрые внутри

© Московские новости. Дмитрий Кавко

Но кое-кто и задумался: новый министр культуры, активизация державно-патриотического дискурса, и — кто его знает — нет ли тут угрозы последней нашей цитадели, свободе творчества? Обращали внимание на советскую лексику («в свете решений пленума»), подозревали, что настоящие авторы письма куда старше и опытнее,  опасались — не начало ли это новой политики подавления и цензуры?

В ответ на весь этот шум руководители Союза кинематографистов РФ и лично Михалков собрали нечто вроде «круглого стола» с теми самыми молодыми, что письмо сочинили. Михалков сразу заявил, что страна находится под давлением тоталитарной демократии и диктатуры либерализма, что бедные молодые люди, не решившиеся открыть свои имена из-за либеральной травли (тут он упомянул времена сорокалетней давности, «только наоборот»), стали жертвами истерии в прессе и интернете. Затем были предъявлены и сами молодые люди. По странной случайности все трое — выпускники мастерской Виктора Мана — документалиста, работавшего в советское время с космической тематикой, а ныне целиком посвятившего себя преподаванию во ВГИКе. Они подтвердили факт своего обращения к Михалкову с просьбой защитить их от моды на чернуху, довольно сбивчиво объяснив свои цели. В общем, они хотят снимать кино доброе и позитивное, но не находят поддержки. Поддержка им была обещана. Михалков не только заявил о создании при Союзе кинематографистов молодежной секции (в чем, по моему мнению, и была главная цель того самого пленума, в свете которого), но и обещал ходатайствовать о выделении бюджетных средств на 30–40 дебютных фильмов. А также дал задание подумать, сколько им надо на это денег — по минимуму.

В том, что молодые люди именно что хотят получить деньги на свои проекты, сомнений нет. Получат и наснимают. И потом опять будут писать письма и жаловаться, что их чудесные и позитивные фильмы не смотрят. Или не берут на западные фестивали. Не дают премий. Не пишут о них. Не показывают по телевизору — ну на это они уже и сейчас жалуются. Но не это главное.

Конечно, когда президент большого международного фестиваля убежден, что злые силы мировой закулисы подкупают нестойких кинематографистов, разрушающих ради престижных призов образ Родины — это выглядит дико. Но куда важнее, что находится довольно много людей, убежденных в том, что кино — нечто вроде социального ролика, что его задача воспитывать нравственность, показывая на экране положительные примеры. И что зрителя надо только убедить (или заставить) смотреть на хорошие поступки хороших людей, и он сам станет лучше.  Этот худший извод советской идеологической демагогии не только сохраняет свою власть над умами, но и крепнет в диком поле эстетической безграмотности.

Когда Марина Разбежкина, режиссер и педагог, на том же «круглом столе» пыталась объяснить, что нельзя делить кино на позитивное и чернушное, потому как кино бывает только плохое или хорошее, ее даже не поняли. Ну ладно, сказали ей, не нравится вам слово «позитивное», будем говорить доброе, дарящее надежду. Вы хотите нравственного беспредела и растления общества, а мы (цитата) «хотим стремиться к добрым фильмам, и чтобы другие люди тоже к этому стремились». И мы имеем право на финансирование по отдельной статье.  Молодые подписанты всерьез потребовали учредить на фестивалях отдельную номинацию «позитивное кино». То есть кроме призов за лучший фильм, лучшую роль, пусть будет еще отдельный — за позитивное кино. А насчет чернухи — так всем же известно, что на это есть заказ. Разбежкина, как педагог востребованных фестивалями молодых,  по этой логике и есть основной грантополучатель. Но когда она попросила сказать, кто, когда и что ей заказывал, ей снисходительно пояснили, что имеют в виду социальный заказ — тот, что исходит от общества. Разбежкина только и смогла спросить: «А что, разве художник не должен откликаться на запросы социума?» Но этот вопрос, видимо, как слишком сложный, повис в воздухе.

Вот это и есть главное: не две силы в обществе борются за право отражать разные взгляды, как это пытался представить ведущий «круглого» стола социолог Олег Иванов, а привычка к простым решениям вступает в конфликт с куда более сложной реальностью. Кинематографисты, условно говоря, круга Михалкова имеют право считать, что земля плоская или что кино устроено как агитационный плакат.  Плохо, что они обучают этому студентов, которые потом на голубом глазу сообщают, что не хотят давать свои фильмы на международные фестивали, потому что любят Родину. Ну а что им остается, если их любимый преподаватель, охотно соглашавшийся со мной в оценке своих студентов (не умеют говорить, не могут логически мыслить, потому не умеют выстраивать хорошие истории, не видят реальности), вдруг ошеломляет заключением: стыдно, когда Россию в Канне представляет фильм «Дорога на» А мои робкие возражения, что вроде бы картина Таисии Игуменцевой, победившая в студенческом конкурсе Канна, представляет не Россию, а саму Игуменцеву, так же, как фильмы Звягинцева, Лозницы, Федорченко и прочих лауреатов представляют своих авторов, опровергает категорическим: «Это если бы они в России их показывали».

Внутри такой картины мира действительно трудно предположить, что все нормальные люди хотят любви, радости и надежды, но идут к ним разными дорогами и через многие препятствия. Что все хотят, чтобы не только «российское кино было качественным, достойным зрителя и являло собой пример подлинного искусства». Что вообще никто не мечтает снять нечто недостойное и некачественное. Однако одного такого желания мало.  Снять кино, вызывающее «светлые чувства» не только у родных и близких автора, оказывается, сложно. Проще представить себе злые силы, совращающие художников с прямого и честного пути подачками в виде похвал купленной прессы и живущих на деньги госдепа фестивальных отборщиков (те, кто работает на ММКФ, интересно, тоже подкуплены?). «Нам хорошо известно, что именно чернуху про умирающую Россию так жаждут видеть в Европе», — пишут просящие поддержки у Михалкова молодые творцы. И дальше сообщают, что фестивальные призы — «это и есть те ориентиры, которые ведут нас в наших творческих поисках», и известно куда заводят — «снимать безнравственную чернуху и пошлость».

Один из молодых участников этой встречи, не подписавший письма, но разделяющий его пафос, предложил такую, с позволения сказать, метафору: «Режиссер приезжает в деревню, где стоит колодец — наполовину целый, наполовину разрушенный. С какой стороны он начнет его снимать? Если захочет показать упадок и что все плохо — с разрушенной. А если захочет показать, что не все потеряно — конечно, с целой». Ему тут же возразили, что наполовину разрушенный колодец — это разрушенный колодец, тут середины не бывает. Но он не понял. У него мысли простые: «Хотите делать порочащее кино, делайте это за свои деньги, если фильм создается за государственный счет, он должен получаться таким, как нужно государству». Такое вот простодушное отделение интересов гражданина от интересов государства.

А ведь этот человек не просто выпускник ВГИКа, он организатор фестивалей «Золотой витязь», «Русское зарубежье», программы «Русский путь», то есть возможностей «вывести настоящее киноискусство из подполья, в котором оно пребывает сейчас» у него полно. Но с позитивными примерами и у молодежи, и у ее наставников как-то плохо. Не называют они картины, достойные и Родину представлять, и зрителей воспитывать. И сами их не снимают, даже когда очень хотят, то не получается, как у Феллини или даже как у самих себя прежних. А ведь все при них — и любовь, и надежда, и умение увидеть разрушенный колодец как целый. Но что-то не срастается.

Современная культура устроена сложно, не линейно. Слишком много  разнонаправленных сил, слишком много информационных потоков. Человек трудно адаптируется к новой реальности. Структура восприятия сильно изменилась. И все это приходится учитывать, если есть задача создать эффективно действующую систему. Но гораздо проще придумать простую схему, использовать все силы для ее внедрения, а потом, когда окажется, что она не работает, а она никогда не работает, применить давление. И обвинить в неудаче врагов: замечательные картины прячут от публики злые либералы, студентов совращают «позолоченными призами» «Кинотавра» и даже Канна, отборщики которых требуют вставлять в картины «много мата и алкоголиков». И попробовать всех убедить, что для создания настоящего искусства нужен не талант, культура, поиск, энергия и везение, а еще некоторое количество денег и административный ресурс. И тогда все будет хорошо.