Политикам и управленцам без гуманитарной помощи не обойтись
— Уверена, что заявление нового министра образования Дмитрия Ливанова о сокращении бюджетных мест в вузах сегодня одно из самых обсуждаемых в ректорском сообществе. Особенно насторожились гуманитарии. А может, честнее вообще отказаться от бесплатного образования?
— Сегодня российские вузы, в том числе и РГГУ, в немалой степени развиваются за счет платных образовательных услуг. Это второе высшее образование, программы дополнительного образования, подготовительные курсы, обучение иностранных студентов и т.д. Подавляющая часть ресурсов, заработанных на этих услугах, идет на поддержку наших преподавателей. Средняя зарплата профессора РГГУ — 43 тыс. руб., завкафедрой — 50 с копейками. Что касается полного перехода на платное высшее образование, то большая часть населения России пока не способна это профинансировать. А ведь образование — один из основополагающих факторов качества жизни всего общества. С другой стороны, мы сейчас выдвигаем идею непрерывного образования, образования на протяжении всей жизни. Такой процесс, конечно, подразумевает систему, включающую как сектора бесплатного, так и платного высшего образования.
— В РГГУ сегодня бюджетных мест меньше, чем платных?
— Наоборот: в головном вузе на 1000 бюджетных мест приходится всего 400 платных.
— А сокращение бюджетных мест вашего вуза коснулось?
— Да, ежегодно на 5–10% сокращаются управленческий и юридический блоки. Все последние годы министерство стремилось пресекать непрофильное гуманитарное образование в инженерных вузах, которые в прошлые годы использовали эту тактику просто для выживания, и сокращать подготовку по тем направлениям, где наблюдается избыток специалистов. Но и в том и в другом случае нужна точечная работа: избыток есть, а квалифицированных специалистов все равно не хватает. Мы, к примеру, сегодня с трудом находим грамотных юристов в области образования.
— Трудно ли гуманитариям отстаивать свою необходимость для человечества в век нанотехнологий?
— Роль гуманитарного образования по-прежнему недооценивается, причем не только в нашей стране. Причин две. Первая — технократизм, который все еще доминирует в общественном мировом сознании. Вторая — сами гуманитарии не могут адекватно доказать или объяснить, в чем значение и «прямая польза» от их деятельности. Не надо быть инженером, чтобы понять: энергосберегающая лампочка выгоднее обычной. В гуманитарной сфере таких явных доказательств, понятных любому, гораздо меньше, хотя на самом деле любое решение — политическое или управленческое — это гуманитарные технологии. И если это решение ошибочно, масштабы последующих потерь для общества могут быть весьма существенны.
— Недавние прогулки литераторов по московским бульварам и другие подобного рода акции в российских городах показали, что от гуманитариев вновь ждут ответов на вопрос «что делать?» У вас они есть?
— Это глобальная проблема, которая складывается из массы локальных задач, способы решения которых должны предлагать и объяснять гуманитарии. Все последние годы мы пытаемся достучаться до тех, кто принимает решения: нужно вкладывать ресурсы в развитие гуманитарной науки, особенно в ее практико-ориентированную составляющую.
— Когда год назад вы во второй раз баллотировались на пост ректора РГГУ, вы поставили себе в заслугу деполитизацию университета. Что имелось в виду?
— Это дело прошлое. В начале 2000-х коллектив РГГУ оказался в определенном смысле заложником политической позиции его руководства. Я же считаю, что вуз не политическая партия. То есть любой человек может, конечно, иметь свою гражданскую позицию и отстаивать ее, но выступать с политическими заявлениями от себя, а не от имени вуза, поскольку в коллективе могут быть представлены разные мнения.
— Как вы относитесь к тому, что ваши студенты принимают участие в уличных акциях последнего времени?
— Точно так же. Наш университет — это высшее учебное заведение, а не агитационная площадка. Если студенты выражают свою позицию вне стен вуза цивилизованно, я не комментирую это вообще. Если начнут выражать нецивилизованно, придется реагировать.
— Тогда не как ректор, а как историк дайте вашу личную оценку тому, что происходит сейчас во взаимоотношениях власти и народа. Кажется, они опять страшно далеки друг от друга.
— Я считаю эти процессы закономерным результатом развития нашего общества. Все нулевые годы были нацелены на формирование в России среднего класса. В условиях рынка, свободного доступа к информации, открытости общества, поездок за границу этот средний класс, в первую очередь в крупных городах, успешно формируется. И, естественно, стремится к дальнейшей самореализации. К этому нужно относиться спокойно и осознанно. Только в диалоге власти и активной части общества достигается позитивный результат. Если собеседники не слышат друг друга, это не приводит ни к чему, кроме столкновений и ожесточения.
— Диалога, мне кажется, пока не получается.
— Начались политические реформы — это и есть проявление диалога. Но вести разговор и слышать друг друга должны обе стороны. А у нас в стране явный дефицит тех, кто умеет слушать. Особенно среди тех, кто умеет хорошо говорить.
— Недавно был опубликован рейтинг ведущих мировых вузов, который стал неприятным откровением для российских вузов. Даже МГУ оказался во второй сотне, хотя год назад числился на 33-м месте. Правда, на этот раз больше внимания уделяли научному потенциалу вузов. Вам лично как гражданину, ученому и ректору такое положение не обидно? Насколько оно объективно, с вашей точки зрения?
— Сначала о рейтингах. Это объективная реальность, на которую обижаться бессмысленно. РГГУ и значительная часть российской высшей школы вообще не попадает в эти рейтинги просто потому, что в России нет университетов мирового класса. Так сложилось исторически. У нас аграрные институты отдельно, медицинские вузы отдельно, театральные школы отдельно. В других странах это составные части больших университетов. В МГУ не так давно появился факультет теоретической медицины, открылся факультет искусств, но Виктор Антонович (Садовничий, ректор МГУ. — «МН») никогда не скажет, что его медфак сильнее классических медвузов, а факультет искусств сравним с Московской консерваторией или хореографическим училищем Вагановой. То есть в рейтинги, о которых речь, мы не можем войти по определению. С другой стороны среди международных партнеров РГГУ более 20 университетов, которые находятся в первой сотне этих самых рейтингов. Причем это не просто межвузовская дружба — это наши полноценные партнеры по совместному обучению студентов. Некоторые из них выдают выпускникам двойные дипломы: своего университета и РГГУ. Но кто в здравом уме будет иметь дело со слабым вузом?
Что касается вузовской науки, здесь та же беда: разрыв между образованием и исследованиями был традиционен для СССР. Но сегодня в РГГУ, например, работают представители 40 институтов РАН и РАО. Есть академики, которые ведут целые факультеты, например, Валерий Александрович Тишков возглавляет учебно-научный центр социальной антропологии РГГУ, в котором большая часть профессоров — сотрудники РАН.
Что делать дальше для повышения рейтинга, тоже понятно. Развивать интернационализацию образовательной деятельности. Привлекать как можно больше преподавателей из-за рубежа, а наших отправлять в качестве приглашенных профессоров в западные вузы. Сделать нормой международный опыт обучения студентов, программы обучения на иностранных языках и двойные дипломы. Больше научных работ издавать на иностранных языках, потому что на русском индекс цитирования нам повысить не удастся. Плюс, конечно, существенное укрепление материальной базы и социальной инфраструктуры вузовских городков.
— Два года назад в вашем университете был создан центр когнитивных программ и технологий, одной из задач которого провозглашено «осуществление связи фундаментальной науки с учебным процессом». Как это происходит на практике?
— В РГГУ есть такая форма стимулирования науки, как ежегодный международный научно-образовательный форум «Гуманитарные чтения». Мы их уже шестой год проводим. Главная цель этих чтений — поиск междисциплинарных связей как внутри каждой науки, так и между разными областями знаний. Сегодня именно когнитивные технологии — технологии будущего. И без гуманитариев там не обойтись. Скажем, для создания интеллектуальных роботов нужны не только математики-программисты, но и лингвисты, логики, философы, психологи. На последних чтениях у нас, например, выступала нейролингвист Татьяна Черниговская с докладом «Роль нейронаук и философии в обществе». В исследованиях по генной инженерии не обойтись без криптологов. Директор центра «Биоинженерия» РАН Константин Скрябин считает, что расшифровка генома человека ставит сегодня целый ряд крайне сложных задач перед гуманитариями: от проблемы обработки и хранения огромного количества информации до проблемы защиты этой информации и свободы личности. Открывал чтения директор Курчатовского института Михаил Ковальчук, охарактеризовавший основные направления взаимодействия естественно-научного и гуманитарного знания в наши дни.
— Сегодня в школах прозвучит последний звонок, скоро абитуриенты начнут штурмовать приемные комиссии вузов. К вступительной кампании-2012 в Минобрнауки подготовили поправки в закон «Об образовании», разрешающие вузам отчислять студентов, поступивших с помощью поддельных результатов ЕГЭ и справок о льготах. Как вы оцениваете этот шаг? Сталкивались ли вы с липовыми льготниками и отличниками?
— У нас таких случаев не было. Но, строго говоря, и возможностей выявлять лжельготников у вузов немного. Мы можем лишь направить запрос в медицинское учреждение, если есть сомнения в подлинности справки. Но, как правило, справки оформлены по всем правилам. Что касается результатов ЕГЭ, то теперь все экзаменационные оценки заносятся в общую базу Рособрнадзора. Члены приемной комиссии вузов обязательно сверяются с этой базой.
— А если потом выяснится, что поступивший к вам «отличник» по-русски писать не умеет?
— Есть очень простой способ, который вузы использовали всегда, — отсев по результатам учебы. Не сдал зачеты и экзамены — покидаешь вуз. Тут никакие справки и льготы не помогут. Что касается русского языка, то мы ввели на первом курсе предмет «Русский язык и культура речи».
— То есть в школе их русскому языку и культуре речи не научили? Введение ЕГЭ как-то повлияло на процент отсева студентов?
— В нашем университете нет. В среднем доля отсева та же, что была и до введения единого экзамена, — 7–8%.
— Получается, процент тех, кто попал в вуз не только благодаря своим знаниям, не изменился. Объективность ЕГЭ оказалась невысока? Или вам просто невыгодно терять студентов после введения так называемого подушевого финансирования?
— Доля отсева связана не только с порядком поступления. Здесь много факторов: и адаптация к взрослой жизни, и интерес к избранной программе, и способность и умение учиться и т.д. А если говорить о совершенствовании порядка поступления в вузы, то введение ЕГЭ — это первый шаг. Если уж мы решили перенять тестовую систему оценки знаний, которая в мире постоянно совершенствуется, давайте введем ее в полном объеме. Экзамен — всегда лотерея, тестовый он или классический. И судьба абитуриента решается, бывает, одним баллом. Как выбрать наиболее достойного? Я лично сторонник введения портфолио, в котором отражены достижения абитуриента за последние пять-семь лет. Его годовые оценки, результаты олимпиад, выполненные проекты, увлечения плюс эссе о том, зачем он поступает в конкретный вуз, эссе по заданию вуза и т.п. Такой документ подделать куда сложнее, чем медсправку или результаты ЕГЭ.
— Если портфолио будет оценивать некая экспертная комиссия вуза, мы вернемся к ситуации, от которой пытались уйти, вводя ЕГЭ, — взяткам при поступлении.
— Ну пусть оценкой портфолио занимается не вузовская комиссия. Важно, чтобы достойные абитуриенты были больше защищены от случайности.
— Если не ошибаюсь, в этом году именно специалисты РГГУ готовили тестовые задания ЕГЭ по истории. В их адрес поступило немало проклятий и от учителей, и от учеников, и от чиновников.
— Немного ошибаетесь. Специалисты РГГУ входят в две структуры: экспертную группу Рособрнадзора и научно-методический совет, который разрабатывает концепцию КИМов (контрольно-измерительных материалов. — «МН») ЕГЭ по истории. В совет входят специалисты целого ряда вузов и школьные педагоги, это коллективный орган. В этом году в последнюю часть тестов по истории мы предложили совету ввести задание «портрет исторической личности». Конечно, структуры, которые занимаются измерением результатов ЕГЭ, отнеслись к этой идее без энтузиазма: выбор ответа из трех-четырех вариантов легче измерить, чем оценить подобное историческое сочинение. Школьники от этого нововведения, как вы говорите, взвыли? Не думаю. Ведь именно такие задания, в которых нет выбора из альтернативных вариантов, помогают понять, как человек мыслит. Что особенно важно для гуманитарных предметов — литературы, истории, обществознания.
— А зачем им мыслить? В канун Дня Победы академик Александр Чубарьян сообщил, что уже к осени авторы учебников по отечественной истории XX века выработают согласованный подход по самым болевым точкам этого периода: Октябрьской революции, Гражданской и Великой Отечественной войнам, советской эпохе и даже современному периоду. Дескать, такой подход необходим учителям. Мы возвращаемся к советским принципам преподавания истории, где научные знания, накопленные в мире, подменялись идеологическими установками, а порой и просто ложью?
— Насколько я знаю, нет. Речь идет скорее о подготовке учебного пособия для учителей истории, в котором будут представлены материалы, позволяющие вырабатывать определенную позицию по отношению к уже признанным в современной отечественной исторической науке позициям. То есть цель такого проекта — представлять не только авторские трактовки истории страны XX века, но и общепризнанные в науке позиции. Школьникам должно быть доступно и то, и другое. По-моему, никакую авторскую позицию учителя или автора учебника это ущемить не может.
— Ваше отношение к идее введения ЕГЭ для бакалавров?
— Если мы пошли по пути независимой оценки результатов школьного образования, должна быть независимая оценка результатов и высшего образования. Только я бы сделал это в два этапа. Надо сохранить итоговые работы и проекты самого вуза, а вот после защиты диплома вполне может быть введен и экзамен по профессии, которую может проводить сообщество работодателей.
— А зачем он вообще нужен? Захотят взять на работу — возьмут без всякого экзамена.
— Мы сами заинтересованы в обратной связи с работодателями: если вуз будет готовить специалистов, которые не смогут найти работу, то он вскоре не будет иметь абитуриентов.
— Что вы ждете от нового министра образования и науки Дмитрия Ливанова? Он ведь физик, а не лирик?
— Я уверен, что идеи конвергенции естественнонаучного и гуманитарного знания в XXI веке не могут его не волновать. Так же как и дальнейшее углубление процесса интернационализации российской высшей школы, а это один из факторов повышения качества ее деятельности сегодня и завтра.
Портфолио ректора
Ефим Пивовар, ректор Российского государственного гуманитарного университета, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН. Входит в правление Российского союза ректоров, президиум Совета ректоров государственных вузов Москвы и Московской области, Совет по науке, технологиям и образованию при президенте РФ. Специалист в области отечественной истории XX века, председатель российского общества историков-архивистов, заведующий кафедрой стран постсоветского зарубежья РГГУ и кафедрой истории стран ближнего зарубежья МГУ им. М.В. Ломоносова. Автор около 300 научных работ.
- Контекст