История из 1979 года немного смахивает если не на Париж 1968-го, то на Чистые пруды в районе Абая...
«Помнишь, как мы с тобой на четвертом курсе участвовали в уличных акциях протеста?» — спросил мой однокашник, казахстанский журналист Вадим Борейко. Протеста? В 1979 году? Я совершенно забыл про это! Вылетело из головы. Вытеснилось из памяти как лишнее, которое не к чему присобачить. Борейко же счел это важным до такой степени, что включил в мемуары, цитаты из которых я с его позволения тут приведу.
Сперва он обрисовывает жизненный фон, на котором все тогда происходило: «напиток «Кавказ», типа портвейн» (именно так было написано на этикетке), картежная игра в «тыщу» по ночам, хождение по девкам и на дискотеку на 15-м этаже зоны «Б» высотки на Ленинских (ныне Воробьевых) горах, где мы обитали.
Это немного смахивает если не на Париж 1968-го, то на Чистые пруды в районе Абая, который (привет от Борейко) стоит аккурат возле посольства Казахстана.
Далее. «В десять вечера в танцзал вбежал студент-вьетнамец с круглыми (не вру) глазами и заорал: «Китай на Вьетнам напал!» Замечу, что Казахстан, в котором Борейко сегодня грудью стоит за русский язык и который послал нам нашего теперешнего актуального Абая, как раз серьезно граничит с Китаем. (Сегодня казахстанская элита мудро дружит с Китаем и ездит отдыхать на Хайнань.) Когда же там началась война, о которой идет речь, отдельные мещански настроенные жители Алма-Аты вздохнули с облегчением — многих пугала фантастическая близость к Поднебесной, особенно после Даманского».
Поехали дальше. «Все, кто плясал на дискотеке, моментом снялись и побежали к китайскому посольству: здание МГУ и дипмиссию КНР на улице Дружбы разделял лишь парк все той же Дружбы. В толпе оказался хуацяо (вьетнамец китайского происхождения), который обучил нас двум китайским ругательствам: «Мао си бугау» («Мао м...к») и «Во дэ ши!» («Идите на...»). Эти фразы мы и начали скандировать хором глоток в сто, топчась в сугробах напротив посольства. Подтянулись менты, но, сколько помню, нас не трогали. Просто следили, чтобы кто-нибудь не вздумал перелезть через забор на территорию Поднебесной. Повопив с полчаса и замерзнув, большинство заспешило в магазин: спиртное продавали до одиннадцати В общаге ФДС (филиал Дома студентов) создается штаб по организации протестных действий, а на завтрашнее утро назначена массовая антивоенная демонстрация студентов. К 10 утра народу у ФДС собралось, как на фресках Сикейроса или в фильмах Бондарчука-старшего. Позже я услышал, что около десяти тысяч. И не на демонстрации 1 мая или 7 ноября! Кто-то из штаба крикнул: «У вас четкий транспарант (No pasaran!). Станете во главе колонны».
Мы туда и встали. Навальный типа с Удальцовым. Хотя нет, я тогда был вылитый Боря Немцов. А Борейко имеет обычно фейс-дизайн а-ля Лимонов, то бишь — давайте не будем мусолить пиратские копии — сам Троцкий. Два чисто революционера. И это — февраль 1979-го! В те годы я бесплодно мечтал оказаться в революционном Париже 1968-го. Никакой связи между этими двумя мирами и двумя эпохами я не видел. И искренне полагал, что так и сдохну в «совке». Признаюсь честно. Такой уж я оказался пророк.
«Колонна сначала прошла по Университетскому, затем свернула на Мосфильмовскую. По ходу движения нас встречали сочувствующие горожане, они аплодировали и потрясали кулаками солидарности. Шествие, естественно, сопровождали менты. И, что характерно, ни один из них не бросался на демонстрантов. Демонстрация затопила улицу Дружбы полностью. А она, скажу я вам, под километр длиной. Народ не стоял тупо на месте. Воздух разрывали русские и китайские кричалки. На пригорке подожгли чучело агрессора. А еще в то утро по всей Москве скупили чернильницы, и сейчас они летели в пуленепробиваемые окна жилых зданий посольства, стоявших близко к тротуару. Булыжник — оружие пролетариата, а чернильницы — студенчества. Тем временем к воротам посольства по тротуару чудом протиснулась черная «Волга», из которой выбрались руководитель протестного штаба — 17-летняя студентка геофака с рукой на перевязи и мужик в летах Мы еще дней десять ходили к посольству на пикеты. А в марте военный конфликт КНР и ДРВ завершился».
Короче, Борейко, романтик и идеалист, а в молодости еще и живописец — кто учился в те годы на журфаке, непременно помнит этого красавца, — реально записал себя, да и меня за компанию, в ветераны русского протестного движения. Не возражаю, мне это даже лестно.
«Ну а что же я не вижу счастья на твоем лице?» — спросил он меня при встрече. Я опустил голову. Больно говорить людям правду, лучше утешать их и развлекать, но я ж не клоун в цирке, а в несколько ином ремесле.
«Вот смотри, Вадик: на дискотеку прибежал вьетнамец и взбаламутил народ. Это что же за доброволец такой? 1979-й год на дворе, ну натурально этот парень попартизанил против штатников, война с Америкой в 1975-м что ли закончилась. За что его и послали учиться к «большому брату», и не в Воронеж какой, а прям в МГУ. Партизаны всегда проходили по ведомству НКВД-КГБ, сам небось в курсе. Далее: штаб протестного движения в общаге действует открыто. Ты себе представляешь, какова была плотность стукачей на «идеологических» факультетах? Вот они-то и склепали штаб. А твоя «17-летняя студентка геофака с рукой на перевязи». Революция на баррикадах. Щорс, блин, в бинтах — просто смех. А при ней «мужик в летах», посмотри, что ты дальше про него пишешь, как ты его расколол: «Я опознал в нем первого секретаря Ленинского райкома КПСС столицы Протопопова: он преподавал у нас политэкономию социализма. Партайгеноссе скандировал вместе с нами: «Нет войне!» А в глазах его блестели настоящие слезы — прямо как у Путина после избрания». Ну что еще тебе надо? Менты не били восставший, значит, народ? Что про это сказать: до смерти Брежнева оставалось три года.
Точной даты никто не знал, но вдумчивые люди понимали, что дедушка уже не жилец. И кому положено, те потихоньку готовились к новой жизни, обкатывали механизмы работы с молодежью, вот, нашли момент и способ, студенты бросили даже дискотеку (!) и развелись на слюнтявку. Даром пошли плясать на улицу под гэбэшную дудку».
К чему я вам тут рассказываю эту старую мутную историю? Сам не знаю. Какая тут — учили же нас писать сочинения — связь с современностью?
Надеюсь, что никакой. Привет сегодняшней революционной молодежи от ее промотавшихся отцов образца 1979 года!
- Контекст
- Сюжет
