Запретить красиво жить

В марте журнал Forbes опубликовал очередной рейтинг богачей. Судя по нему, в Москве проживает больше всего долларовых миллиардеров — 78 человек. В Нью-Йорке их 58, в Лондоне — 39. Есть и иная статистика. Доля российского населения, проживающего за чертой бедности, выросла в прошлом году с 12,6 до 12,8%. А тут еще народ на митинги повадился ходить в поисках справедливости.

В общем, настала пора хоть немного напомнить о приличии нашим нуворишам, которые в отличие от скромного советского миллионера Корейко демонстративно меряются длиной яхт и стоимостью вилл. Например, с помощью налога на роскошь. Обложить им богачей со следующего года — одно из предвыборных обещаний Владимира Путина, в котором он назвал налог платой за отказ российских капиталистов от инвестиций в развитие страны. Один вариант этого налога уже внесли в Госдуму депутаты от «Справедливой России», другой готовят в Минэкономразвития, третий только что закончили обсуждать в Российском союзе промышленников и предпринимателей (РСПП). Главные вопросы: кого считать богачами, как заставить раскошелиться тех, чье основное имущество находится не в России, и как уберечь от лишних налогов средний класс.

Квадратные метры и лошадиные силы

Минэкономразвития в феврале предложило облагать этим налогом недвижимость площадью от 1000 кв. м и автомобили мощностью свыше 200–250 лошадиных сил. Чем тут же дало повод аналитикам для иронии: дескать, VIP-чиновники явно примеряли налог на себя. Ездят они на служебных машинах, поэтому автоналог их не очень волнует. А вот недвижимостью в сотни «квадратов» владеют многие, потому и возникла эта запредельная цифра 1000 кв. м.

Депутаты «Справедливой России» перед президентскими выборами внесли в Госдуму проект закона «О налоге на роскошь», решив идти от стоимости имущества. Они предлагают ввести налог 0,3% на недвижимость ценой от 30 до 50 млн руб., 0,6% — от 50 до 100 млн, 1% — за жилье, стоящее 100–150 млн, и 5% — за все, что дороже. А также облагать налогом самолеты, яхты, катера, вертолеты и автомобили дороже 3 млн руб. по ставке от 1 до 7%.

РСПП на этой неделе сформулировал свои границы красивой жизни. «Это загородный дом стоимостью от 50 млн руб., земельный участок от 10 млн, городские квартиры от 30 млн и люксовые машины от 3 млн и мощностью двигателя от 400 лошадиных сил. Также можно увеличить налог на имущество, стоимость которого превышает 100 млн руб., включая острова, яхты, драгоценности, антиквариат и прочее, до 0,5% от его цены», — говорит глава союза Александр Шохин. Судя по результатам анкетирования, которое провел РСПП, 30% предпринимателей поддерживают эти нормы, еще 39% «скорее поддерживают», добавляя, что налог на роскошь в обязательном порядке необходимо вводить и для представителей органов власти. Причем платить его должны не только физические лица, но и юридические — налог должен работать и при госзакупках, тогда обществу будет ясно, «роскошествуют ли чиновники».

Один процент роскоши

Заведующая кафедрой социально-экономических систем и социальной политики НИУ ВШЭ профессор Наталья Тихонова — активная сторонница введения налога на роскошь. Но она уверена, что брать за основу гектары, жилые метры и лошадиные силы — это лучший способ в очередной раз заболтать идею.

— Надо просто обложить налогом на роскошь один процент самых богатых людей России, — предлагает Наталья Тихонова. — В налоговой инспекции сегодня есть все данные: распределение по собственникам жилищного фонда, земельных участков, дорогих машин, яхт, самолетов. Надо взять эту базу и выделить из нее сверху один процент. Это бесспорно будут те люди, которые владеют предметами роскоши. Им надо сказать: вы входите в процент самых шикарно живущих россиян и за это удовольствие должны раскошелиться. Даже когда наши богатые начнут оформлять дома, яхты и самолеты на тещ, все равно платить этот налог будет 1% населения. Это та грань, которую легко корректировать, которая не требует внесения серьезных изменений в законы. Все просто: если ты живешь в этой стране и вместо того, чтобы вкладывать капиталы в ее развитие, выпендриваешься, покупая четвертый «Феррари», то хотя бы плати за это удовольствие. Или не выпендривайся. Достаточно ли всего одного процента? Ну вообще-то это полтора миллиона россиян.

Смерть от неравенства

Как объясняет г-жа Тихонова, один из инструментов, показывающих глубину социального неравенства, — коэффициент Джини, значение которого изменяется от нуля до единицы. Джини, равный нулю, отражает полное равенство доходов всех граждан страны. А если весь доход страны получает ничтожно малый процент населения, а остальные граждане не получают ничего, то Джини равен единице. Чем ближе коэффициент к единице, тем ниже в стране экономический рост. Что понятно: когда люди получают за свой труд непропорционально мало, у них исчезает мотивация к работе. Исследования показали, что порогом экономического роста является коэффициент Джини на уровне 0,4.

— В Германии, например, он составляет 0,3–0,35, — поясняет Наталья Тихонова. — В США — 0,36–0,38. В России, по данным «Росстата», в январе был около 0,44. За февраль, говорят, снизился до 0,42, но думаю, они просто немного пригладили статистику. В любом случае уже лет десять как коэффициент перешел этот порог и непрерывно растет. И мы видим, как люди демотивированы. Как стараются устроиться по блату на теплое место, потому что сегодня работа и зарплата все меньше связаны с их трудовыми усилиями, квалификацией, способностями. Но социальное неравенство вредно не само по себе. Избыточно глубокое социальное неравенство вызывает сильные стрессы, которые ведут к росту сердечно-сосудистых заболеваний — статистика Минздрава это подтверждает. Чем выше расслоение в обществе, тем выше агрессия: растет доля насильственных преступлений против личности. Растет число самоубийств, особенно среди молодых людей, которые не видят для себя перспектив. Именно поэтому неравенство надо сглаживать, а уровень солидарности в обществе повышать. Как? Инструменты в общем известны. И налог на роскошь — один из них. Он, кстати, наверняка будет позитивно воспринят обществом. Второй инструмент — прогрессивный налог. Но поскольку у нас сегодня 95% населения экономит на питании, распространять на них прогрессивный налог — просто безумие, это опять ударит по здоровью населения и качеству жизни. Третий инструмент, который также широко используется во всем мире, но у нас встретит яростное сопротивление во всех слоях населения, — это налог на наследование и дарение.

Крестьянская психология

После встречи с журналистом у профессора Тихоновой семинар «Проблемы социокультурной модернизации в России». Разговор на тему, почему так медленно — как кажется нам, живущим здесь и сейчас, — россияне вписываются в новую экономическую модель.

— У нас всего 150 лет назад было отменено крепостное право, — напоминает лектор. — У нас всего 50 лет назад сравнялось число детей, рожденных в городах и селах. Причем половина этих городов — это рабочие поселки и малые города с малоэтажной застройкой и если не с поросенком во дворе, то как минимум с картошкой в огороде. У нас все еще сохранилась крестьянская психология, в которой передача имущества от родителей детям органична, как дыхание. Они вместе живут, у них совместное хозяйство, и если им сегодня сказать, что ребенок, наследуя имущество родителей, должен еще что-то заплатить государству, это будет воспринято как полная несправедливость. Независимо от того, большое это имущество или маленькое. Пройдет еще 15–20 лет, и когда большинство жителей России будут горожане второго-третьего поколения, когда доминирующим типом культуры станет городской, эта идея будет восприниматься совершенно иначе. Во всем мире именно налог на наследование и дарение обычно используется для того, чтобы от поколения к поколению не усиливать социальные неравенства, а, наоборот, сглаживать их. Не случайно американские миллионеры отправляют своих детей работать на бензоколонках или официантами в кафе. Они должны научиться зарабатывать самостоятельно, иначе просто профукают все отцовские и дедовские капиталы. Это у нас сегодня 25-летние члены совета директоров или 20-летние руководители банков тратят свою бешеную зарплату в ночных клубах. На Западе давно созданы механизмы сертификации человека на соответствие определенным видам деятельности. Не может, например, стать членом совета директоров крупной фирмы человек, который не имеет определенных степеней, дипломов и опыта работы по специальности. Иначе эту компанию просто заклюют в СМИ, а ее акции в результате упадут. В странах с развитой экономикой собственник должен считаться с огромным количеством требований к себе как к собственнику. А у нас хозяин — барин. И хотя совсем уж дикий период первоначального накопления капитала, кажется, закончен, психология все еще идет оттуда. Это с одной стороны. С другой — социокультурная модернизация, о которой я говорила выше, не завершена, у наших богатых, по сути, еще крестьянская психология. Вот эти два фактора, совместившись, дают нам совершенно чудовищную картину протекания целого ряда процессов, которые в той же Чехии, Латвии и в гораздо более бедных странах прошли щадяще для населения.

— А долго еще эти процессы протекать будут? — доносится жалобный вопрос из зала.

Тихонова улыбается:

— По нашим прикидкам, лет 10–12 должно пройти, прежде чем накопится в обществе некая критическая масса людей, с которыми станет возможен другой тип общества.

Перевоспитание элит

— Предположим, налог на роскошь введен, — возвращаемся мы к теме после семинара. — Он заставил богатых раскошелиться или хотя бы стать скромнее в тратах. Но бедным, к которым социологи относят почти четверть населения России, эта мера принесет разве что моральное удовлетворение. Как им помочь материально? Как выбраться из бедности?

— Выбраться из бедности — задача безнадежная, — не оставляет маргиналам надежды Наталья Тихонова. — Бедность у нас законсервировалась. Но если мы говорим о тех, кто вышел на митинги или сочувствует тем, кто вышел, то они, как я понимаю, себя к бедным не относят. Для них, я надеюсь, будет реализовываться программа изменения модели экономического развития, о которой говорил Путин в одной из своих предвыборных статей. Про 25 млн новых, высокотехнологичных, хорошо оплачиваемых рабочих мест для людей с высоким уровнем образования. Если президент сможет запустить этот процесс, у нас есть шанс, если нет — тогда наиболее умным, сильным и здоровым останется только уезжать из страны.

— Но люди на митингах протестуют не столько против богатых и социального неравенства, сколько против застоя в политической жизни?

— Эти митинги не были политическими, – уверена г-жа Тихонова. — Люди, вышедшие на Болотную, Сахарова, Новый Арбат (не те, конечно, кто стоял на трибуне), не против Путина. Они за справедливое общество, за то, чтобы их уважали, не считали быдлом, чтобы соблюдались правила игры, которые декларируются. Это недовольство сложившейся системой еще не оформлено, оно еще не сгенерировало своих лидеров, его пытаются оседлать лидеры старой эпохи, но они не смогут этого сделать. В любом случае эти митинги, конечно, заставили власть зашевелиться. Надо помнить, что Путин не существует сам по себе. Он выражает интересы определенной группы элит. Путин разве похож на самоубийцу? Он просто должен дождаться момента, когда подавляющая часть элит поймет, что жареный петух уже скоро клюнет, что надо менять ситуацию в стране.

— Жареный петух для элит — исключительно народные волнения? А все эти зашкаливающие коэффициенты Джини да и просто картины ужасающей бедности в стране для них не аргумент?

— Не смешите. Если их дети учатся и живут за рубежом, если их капиталы находятся за рубежом, что их заставит думать о стране, как не страх все потерять? Если, не дай бог, здесь придется стрелять в народ, то там тебя на порог не пустят и все твои капиталы арестуют — это мы видим на примере арабских стран. Значит, надо обойтись без обострений. Лучше потерять немного, чем все. Введение налога на роскошь можно рассматривать как средство самосохранения элиты. Внешняя скромность дает меньше поводов для всякого рода недовольства населения. При этом, на мой взгляд, из всех политических лидеров сегодня, как ни странно, именно Путин больше других понимает, чего хотят митингующие. В семи своих предвыборных статьях он довольно четко сформулировал то, что пытается выразить протестующая масса. Другой вопрос, насколько все это будет реализовано. Но он хотя бы это артикулирует. А другие политические деятели вместе со своими экспертами даже не могут ухватить, чего хотят люди.

— Но кто мешал Путину формулировать, артикулировать, а главное, менять ситуацию в стране раньше?

— Вышли мы все из народа. Кто-то тащил гайки с завода, кто-то — картошку с колхозного поля. И люди, которые у нас сейчас во власти, вышли из того же самого народа. Я не хочу сказать, что Путин и его окружение воруют. Но если большинство из нас не осуждает доярку за то, что она принесла с фермы домой два литра молока, то странно ожидать от наших правящих элит, что они будут осуждать тех, кто разворовывает в стране то, что плохо лежит. Даже если они сами чисты как ангелы. Однако не всегда же воровали. Вопрос о масштабах коррупции. Должны быть механизмы, которые заставят людей ограничить стремление хапнуть. Такие механизмы были. Совсем жесткие при Сталине, когда за колосок можно было на 20 лет сесть. Более гуманные — в советское время, когда сигнал в КПК (комитет партийного контроля. — «МН».) мог стоить карьеры. А за последние 20 лет уничтожены практически все механизмы контроля. Прокуратура работает слабо. «Единая Россия» от этого абстрагировалась, у других партий ресурса пока не хватает. ФСБ получает ежегодно миллионы жалоб трудящихся, но не ее дело ими заниматься, строго говоря. Да и желания не было особого. Сегодня стало ясно, что дальше по-старому нехорошо, что это может обернуться «оранжевой революцией». И это тот рычаг давления на власть, который заставит ее менять ситуацию в стране.