Сверхчеловек в самом расцвете сил

Начало девятого вечера. Молодые люди — большинству по 20–30 лет — постепенно собираются в маленьком книжном магазине, расположенном в застекленной пристройке к ДК «ЗИЛ». Наконец хейт-сессия начинается. «То, что я лично Карлсона недолюбливаю, не означает, что все остальные должны либо его ненавидеть, либо молчать», — говорит Александр Гаврилов, призывая к активному обсуждению книги. Когда лет в 10 он прочитал «Карлсона», которым восхищались друзья, то понял: есть что-то, чего он никак не может понять. Мальчик из хорошей, но небогатой, многодетной семьи встречает некое антропоморфное существо с пропеллером (это определение подсказывают из зала, Гаврилову оно сразу нравится), которое портит все. Оно качается на люстре, ломает мебель, принуждает Малыша к асоциальным поступкам. Но когда возникает тень возмездия, существо всегда смывается.

Почему же вопреки всему Малыш нуждается в Карлсоне? Начинается коллективное разматывание запутанного клубка. Собравшиеся вспоминают о воображаемых друзьях, которые действительно есть у многих детей. «Но тогда становится только страшнее, — говорит Гаврилов, — воображаемые друзья — это компенсаторный психологический механизм, который восполняет то, чего недостает в реальной жизни. Но ведь воображаемые друзья детей всегда на их стороне, Карлсон же совсем другой: требует внимания к себе, нудит, обзывается и всего раз занимает сторону Малыша. При этом существо с пропеллером всегда улетает в самый нужный момент».

Монолог Гаврилова окончательно трансформируется в оживленное и не всегда стройное обсуждение. Мужчина из последнего ряда вспоминает Ницше и его идею о сверхчеловеке. Может быть, Карлсон — это как раз он, сверхчеловек? Ведь его природа все же не очень понятна. «Сверхчеловек в самом расцвете сил», — выкрикивает кто-то из зала, и все радостно хохочут. 

В Швеции «Карлсон» — книга непопулярная, считающаяся странной, хотя на Линдгрен шведы молятся. Культ Карлсона загадочным образом существует только в странах бывшего СССР, напоминает Александр.

Споры продолжаются. Гаврилов говорит, что самая интересная версия, высказанная в его блоге, — это версия о том, что «Карлсон» — приквел к «Бойцовскому клубу». У участников дискуссии загорается огонь в глазах. Одни соглашаются, другие говорят, что Карлсон в отличие от героя романа Паланика ничего криминального не совершает, а вовсе даже борется с преступниками. В какой-то момент Гаврилов приходит к выводу, что это приквел даже не к «Бойцовскому клубу», а к фильму «9 с 1/2 недель», где героиня Ким Бейсингер от скуки заводит себе тоже в какой-то степени воображаемого друга. Ведь и Малыш, возможно, придумывает Карлсона из-за того, что ему очень скучно и им никто не занимается.

Еще одна причина, по которой книга не нравится некоторым из присутствующих, — недостаточная ее волшебность. Колоритному мужчине в полосатой рубашке, разноцветном пиджаке с цветами и цилиндре, напротив, в детстве книга показалась очень волшебной, наполненной удивительными приключениями. Он не понимает, за что можно не любить Карлсона. Также Карлсон учит любить себя, считает он. «А тебя он этому научил?» — спрашивает Гаврилов. «А по мне не видно?» — улыбается мужчина в пиджаке.

Заседание «Общества анонимных читателей» напоминает семинар по литературе в гуманитарном вузе, но атмосфера и эмоции здесь живее, при том, что качество обсуждения не теряется, а модератор дискуссии готов прийти к каким-то новым выводам.

Александр Гаврилов, литературный критик

«Многие люди, которые думают, что они читают книги, не делают этого на самом деле. Понял я это, сверяя читательский опыт. Человек проскакивает через книжку, ему другой говорит: а помнишь, на 60-й странице то-то и то-то было. И он удивляется: неужели было? На наших заседаниях неважно, какая книга обсуждается. Важно, чтобы люди как-то коллективно к ней относились.

Читательский клуб — это такая англосаксонская придумка. Только они обсуждают более серьезные книжки. В будущем и мы, может быть, начнем это делать. На самом деле все это было и в нашей стране, в структуре клубной работы 70-х годов, но с очень вялой технологией».