Непростое простое искусство

На выставке в музее «Царицыно» представлены порядка тридцати российских и зарубежных авторов. Все они, так или иначе, используют в своем творчестве мотивы народной культуры. Например, живопись Люси Вороновой отсылает к традиционной вышивке и ткачеству. Леонид Соков, Ростислав Лебедев Александр Соколов в своих работах переосмысляют образность народной деревянной скульптуры. Эксцентричные «Синие носы», высмеивая массовую культуру, переводя ее в область лубка, выступают в роли современных юродивых. При этом к «высокому» современному искусству они тоже относятся без особого пиетета. Ироничные Ольга и Александр Флоренские, одни из организаторов художественной группы «Митьки», составляют свои ассамбляжи из «найденных» вещей — порой в пыльном чулане, а порой и в дорогом антикварном магазине. Но под маской безыскусности они говорят на самые серьезные экзистенциальные темы — война, жизнь, смерть, одиночество.

Среди западных художников игровые, праздничные и иронические интонации, присущие фольклору, используют, среди прочих, Стефан Балкенхол, Андре Бутцер, Пол Маккарти, Ясумаса Моримура, Мартин Мэлоуни, Тони Оурслер, Джим Райт. Их работы также можно увидеть на выставке.

Описывать искусство — дело неблагодарное. Нужно смотреть. Но неподготовленного зрителя часто отталкиваютарт-объекты в виде «кучи железа» или «слишком абстрактная» живопись. Он приходит, например, на биеннале современного искусства, смотрит и уходит, пожимая плечами — что означает либо «я тоже так могу», либо «все слишком запутано, это выше моего понимания». Вопрос в том, как смотреть и на что обращать внимание. Чтобы в нем разобраться, «МН» выбрали несколько работ с выставки «Традиции фольклора и наива в современной культуре».

Ясумаса Моримура не из тех художников, которым можно предъявить претензии в излишней простоте. Большинство его фотографий-стилизаций под полотна Рембрандта, Эдуарда Мане, Ваг Гога, Фриды Кало и Уорхола перегружены деталями. Довольно лаконичная фотография «Смотри, это в моде» в этом смысле скорее исключение. Каждый снимок Моримуры— тщательно срежиссированный спектакль, в котором он выступает постановщиком и единственным действующим лицом. А главная тема всех постановок — современная западная культура через призму Востока. Другая отличительная черта его стилистики — тщательно подобранная яркая, порой кричащая палитра. В данном случае очевидно, что хотел сказать автор о моде и рекламе (сам он, кстати, не чужд дизайнерского опыта — одно время он создавал коллекции для дома IsseyMiyake). Так что стоит довериться собственному восприятию: иногда художники высказываются прямолинейно.

От автора: «Если вы хотите донести некую мысль или обозначить позицию, необязательно делать это посредство искусства. Можно быть, например, политиком, гражданским активистом или даже террористом. Я пытаюсь вовлечь зрителя в диалог. Думаю, хорошая работа дает пищу для размышлений».

Творчество Ольги и Александра Флоренских — хороший пример того, что в современном искусстве, важен не только сам объект в своей цельности. Смысловой контекст создают еще и элементы, из которых он составлен, и их фактура. Этот ассамбляж сделан из вещей, давно выброшенных на свалку. И выглядит он совсем негероически. Причем непонятно, был ли трофей захвачен русскими у неких врагов или наоборот. Но это и неважно, потому что война со всеми ее атрибутами в виде трофеев — анахронизм. До сих пор, впрочем, не нашедший места на свалке истории.

От автора. Александр Флоренский: «Есть еще городская традиция — отжившие вещи на дачу отправлять. И в нашем с Ольгой случае это так, дача является главной мастерской. Сначала вещи отправляются на дачу, а возвращаются, например, в собрание Русского музея или Третьяковки — тут есть радость преобразования… Нам нужно, чтобы вещи настолько органично срослись, будто сто лет назад этот объект сделан не нами. При этом есть внутренние правила игры — вещи никогда не красятся, не тонируются. Все соединения гаечно-резьбовые, никакой сварки нет… Бесконечный кастинг предметов, пока они не срастутся так органично, что объект именно так и существует, несмотря на его очевидный маразм и прочитанные в нем посторонние детали».

 

И снова игра с образами масскульта и контекстом. Созданная в 1997 году работа зажила собственной жизнью. Советские символы в конце 1990-х и сегодня считываются совершенно по-разному — собственно, так происходит со всеми арт-объектами. В нулевые советская эстетика обрела некий романтический флер и уже в новом качестве вернулась в массовую культуру. Эта изменчивость восприятия как раз и интересна. Какими смыслами «Социальная гигиена?» наполнится еще лет через десять-двадцать?

От автора: «Я считаю, что художник — самый свободный человек. Разумеется, свобода не означает беспредела. У меня есть внутренняя цензура, есть вещи, которые я считаю возможным делать и показывать, и есть те, которые я не считаю возможным делать. В своих работах я использую образы масскультуры и обыгрываю стереотипы массового сознания…. Стремлюсь ли я к провокации? Абсолютно нет. Хотя искусство — это вообще провокация, стимулирующая мысли и чувства зрителя».

Если приглядеться к этой картине, в орнаменте, похожем на стилизацию хохломской росписи, обнаружатся валенки, которые на самом деле и не валенки вовсе, а самолеты. Хотя и те ненастоящие. Получается как в мультфильме «Пластилиновая ворона»: моргнешь, отведешь взгляд — и уже смена картинки, и в фокус зрения попадают совершенно разные объекты. И даже эпохи: внутри живописной рамы — традиционная, лапотная, вневременная Русь с храмом, стогами сена и бескрайними просторами. Обобщенность, кстати, заложена и в названии: в России, по меньшей мере, пять деревень под названием Ханево. А на первом плане — как будто бы неуместные фрукты, как детской книжки-раскраски. И все встает на свои места: несерьезно все это — так, игра с ребенком в веселые картинки. Да только ребенок суть вещей острее чувствует.

От автора: «Моя палитра в холстах: красный— Жизнь, синий— Небо, черный— Вечность, охра— золото, много золота. Все так же, как в иконе, в народной культуре и искусстве классического авангарда».

Так что современное искусство, да и вообще искусство, не требует многого. Достаточно смотреть на него глазами ребенка — немного наивного, открытого миру и новым впечатлениям, неудержимого фантазера с его вечными «почему?». А художники — они ведь тоже дети.

Наивное искусство

Существует несколько определений наивного(или примитивного) искусства. С одной стороны, этим термином обозначают первобытное искусство, искусство древних народов, традиционное искусство африканских народов, индейцев, аборигенов Австралии и Океании. С другой — к наиву относят любительское и непрофессиональное искусство в самом широком смысле, от средневековых фресок Каталонии и творчества первых американских переселенцев из Европы до художников-примитивистов XX века, не получивших профессионального художественного образования.

Профессиональные художники-авангардисты начала XX века сознательно обращались к различным формам примитивного искусства. Через опрощение формы и художественных средств они стремились вернуть чистоту взгляда на мир. В этом направлении, среди прочих, работали Наталья Гончарова, Михаил Ларионов, Казимир Малевич, художники групп «Бубновый валет», «Ослиный хвост», «Голубая роза». Те или иные элементы и приемы примитивного искусства использовали Пабло Пикассо, Марк Шагал, экспрессионист Пауль Клее, абстракционист Хоан Миро.

Выдающиеся представили наивного искусства:

Анри Руссо,«Таможенник» (1844—1910)
НикоПиросмани (1862 —1918)
КамильБомбуа (1883 — 1970)
Иван Генралич (1914 — 1992)
Анна Робертсон (1860 —1961)