Специалисты по связям с реальностью
19 октября 00:05 |
МШНК — совсем молодой проект, школа открылась летом этого года. Среди преподавателей много эффектных и совершенно особенных режиссеров — как российских (Гай-Германика, Хомерики, Звягинцев, Бакурадзе), так и зарубежных (Леос Каракс, Питер Гринуэй, Карлос Рейгадас и другие). Корреспондент «МН» поговорила с Геннадием Костровым и Дмитрием Мамулией о том, какое впечатление на них произвели будущие студенты, в чем разница между режиссером и художником и с чего на самом деле начинался Голливуд.
О специфике обучения
Геннадий Костров: Мы с Димой в течение полутора лет говорили о принципах создания школы. Где-то год назад приступили к непосредственным действиям, подготовили платформу. Когда мы составили матрицу, расписали саму идею, то внесли в список всех, кто вписывался в наше представление о киноиндустрии. Пригласили преподавателей, посмотрели, поняли, какие пробелы остались. У нас есть еще четыре специалиста, с которыми не подписано соглашение. Все преподаватели согласились с радостью. Помимо наших российских специалистов есть и иностранные преподаватели, они все владеют английским языком, поэтому мы надеемся, что языкового барьера не возникнет. 60% наших студентов владеют английским, для остальных мы открываем специальные курсы. Кроме того, мы приглашаем и переводчиков.
Дмитрий Мамулия: То, что есть в нашей школе, совершенно точно отсутствует в других университетах. Самая главная отличительная черта — это то, что мы ориентируемся на режиссеров, которые имеют контакт с действительностью. Они не просто снимают, а, скажем так, «ловят реальность» на свой радар. Не каждый человек одинаково действителен, одинаково интересен. И у режиссера, и у сценариста должно быть умение вытащить из толпы того человека, который является сегодняшним героем. Когда-то во Франции появились новые герои — Трюффо, Риветт, Жан-Пьер Лео. Кино начали снимать определенным способом — снизу вверх, делали очень грубый монтаж. Все это казалось совершенно диким, но это несло энергию, а потому было настоящим. Есть та действительность, для которой нужна определенная камера, свой свет. Всему этому мы учим в школе. Одна из специфических черт нашей школы — это то, что в ней много смежных дисциплин и потоков. Например, Валерий Подорога преподает у нас курс «Философия — искусство — психоанализ». Есть также курсы талантливого художника Рустама Хамдамова, музыканта Анжея Захарищева фон Брауша. Они не учат держать камеру, но зато меняют точку зрения, помогают «прозреть».
Кадр из фильма «Родина или смерть», продюсер Геннадий Костров
О преподавателях
Д.М.: Все четыре курса в нашей школе достаточно четко сформулированы, чтобы человек, который хочет у нас учиться, мог сориентироваться и выбрать наиболее подходящий, наиболее интересный для себя курс. У нас есть основной курс и три лаборатории. Основной курс стандартный, он включает лекции, мастер-классы, работу в студии. Эта система придумана не нами, она существует давно. Также у нас есть три лаборатории. Первая лаборатория — Леры Германики, она совершенно индивидуальный режиссер со своей аурой, со своей индивидуальной территорией. Она колоссально умеет чувствовать реальность, ее актеры сразу становятся живыми. Вторая лаборатория — Бакура Бакурадзе и Николая Хомерики. И у Бакура, и у Коли очень разные взгляды на действительность. У каждого поразительный взгляд на органику, на актеров, ландшафт, пейзаж — на всю ту пластику, которая и создает кино. Третью лабораторию ведут Артур Аристакисян и Леос Каракс. Это тоже просто удивительная лаборатория. Я даже не могу подобрать другие слова. У Артура есть дар менять точку зрения, Годар в своем фильме о кино цитирует его «Ладони». Он назвал его неукоснительным шедевром. В этот фильм вошло всего лишь около двадцати работ. И среди них — фильм Артура, представляете? Леос тоже человек со своей очень четкой точкой зрения, внутренним бунтом. Он как никто другой может научить «видеть реальность». Видеть реальность — это значит выйти из своей комнаты на улицу, вылезти из скорлупы, взглянуть на мир и увидеть то, что незаметно с первого взгляда.
Кадр из фильма «Другое небо» Дмитрия Мамулии
О будущих студентах
Г.К.: Наши студенты оставляют эссе в свободной форме и видеоролик. На сайте есть несколько роликов, которые прислали нам ребята. Это наиболее типичные наши студенты. Должен сказать, я глубоко впечатлен. Отбор студентов не менее важен для нас, чем отбор преподавателей. Через месяца полтора я уже ожидаю увидеть первые результаты. По крайней мере до нового года, если мы правильно набрали преподавателей, результаты точно должны появиться.
Д.М.: Я видел лишь малую часть студентов, где-то десятка два, но я хочу сказать, что они совершенно удивительные люди. Меня поразили работы, которые я читал и смотрел. Такое ощущение, что наша школа разбудила людей, которые спали в своих берлогах, а тут они проснулись и обрели надежду.
О проблемах современного кино
Г.К.: Сегодня в киноиндустрии остро стоит проблема образов, проблема восприятия. Образ нашего полицейского — это одно восприятие, образ западного — совсем другое. Наш профессор — это одно, иностранный — совсем другое. То же самое можно сказать и об образе бандита, и об образе проститутки. Есть мнение, что кино выглядит ненатурально потому, что сегодня отсутствуют герои. Но образы получаются искусственными не поэтому. Отсутствуют не герои, а режиссеры. Они берут лучшие фильмы, от «Нибелунгов» до «Броненосца Потемкина», и копируют героев оттуда. Режиссер — это тот, кто не утратил контакта с реальностью. Знаете, в чем разница между режиссером и художником? Художник — он и в 80 с лишним лет может создавать шедевры, а режиссер быстро утрачивает чувство реальности. Контакт с реальностью — самое важное. Это не зависит от жанра фильма. Даже фантастика должна выглядеть реалистичной. Для режиссера очень важен жизненный опыт, приближенность к настоящей жизни. Недавно я разговаривал с коллегами из американской киношколы, и они сказали мне, что скорее возьмут учиться какого-нибудь дантиста, чем человека с тремя «кинообразованиями». Но жизненный опыт не связан напрямую с возрастом. Человек может и в 16, и в 17 лет быть ничуть не менее зрелым, чем в те же 30. Хотя среди подавших заявки в нашу школу 18-летних мало, в основном это люди где-то между 20 и 30 годами.
Кадр из фильма «Сказка про темноту» Николая Хомерики
О работе в условиях рынка
Г.К.: Мы с первых же дней помогаем трудоустроиться нашим студентам. У нас есть партнерские соглашения с различными компаниями. Студентам будут давать стипендии, предоставлять работу со свободным графиком. Помимо всего наша школа — это ведь тоже реальная студия. Мы собираемся производить свой контент. Сейчас уже делаем два сериала. Все ребята, которые не получат работу, смогут принять участие в наших собственных проектах.
Д.М.: Мы не боимся, что наши будущие режиссеры с обновленным зрением затеряются в коммерческом кинематографе. Сегодня широко распространена иллюзия того, что рынок формируется сверху. Но это совсем не так. Самая хорошая, самая совершенная индустрия — американская. Голливуд. Образец коммерческого кинематографа. Тем не менее все инновации в этом самом коммерческом кино делались «авторскими» режиссерами. Изначально коммерческое кино черпало вдохновение и идеи в авторском. Это происходило вплоть до того, что режиссеры ездили учиться снимать другое кино во Францию, учились каким-то навыкам, обретали новые идеи, а потом привозили их в Голливуд, где они становились популярными.