Юрий Арабов: «Искусство не должно развращать, во всем остальном художнику должна быть предоставлена полная свобода»
— Что документально известно о митрополите Алексии? Вас заинтересовал этот исторический персонаж или вы воспользовались им как поводом для разговора о своем?
— Вопрос о документальности не стоит, есть житийная литература, которая подражает Евангелию и Деяниям апостолов. Проверить на достоверность житийную литературу очень трудно. Но то, что митрополит Алексий ездил в Орду, — исторический факт. Жития утверждают, что он исцелил от слепоты ханшу Тайдулу, — подражание это Евангелию или нет, для меня не столь важно. Для меня, как и для режиссера, было важнее показать, что чудо в христианском измерении совершается лишь тогда, когда человек способен к самопожертвованию, когда отказывается от гордыни и тщеславия.
Мы делали фильм во многом о нынешнем дне, когда под европейским костюмом чиновника скрывается азиатчина в языческом смысле.
— «Орда» — фильм, снятый с редким сегодня уважением к замыслу сценариста. Кажется, это ваш фильм, ваша проблематика. В центре сюжета — чудо, которое то ли было, то ли не было. Фильм «Чудо», снятый по вашему сценарию в 2009 году Александром Прошкиным, отцом Андрея Прошкина, был о том же: речь шла о девушке, простоявшей без движения 128 дней в наказание за кощунство. Что для вас чудо?
— Не хочу говорить о «своем» и «чужом» внутри фильма, такое деление обижает многих людей, работавших над ним. Благодарю продюсера Сергея Кравца и режиссера Андрея Прошкина за внимание к литературной основе. Я, если можно так выразиться, сделал проект будущего фильма на бумаге, любой сценарист — это проектировщик, а режиссер вместе с группой построил здание. Чья здесь работа важнее, сказать не берусь. Замечу лишь, что на режиссере лежит бремя материального воплощения идеальных конструкций. И то, что это здание «Орды» стоит и не падает, во многом заслуга Андрея Прошкина.
Чудеса случаются, причем в жизни каждого из нас. Для меня чудо — это разрыв причинно-следственной связи, когда происходит событие, ничем не мотивированное и алогичное. В советское время мои знакомые краеведы нашли могилу одного святого в Новгородской земле. Церковь, где он лежал, была разрушена, могила осквернена. Они попросили священника отслужить панихиду, тем самым очистив место захоронения. Был август, и во время панихиды неожиданно запел соловей. Как известно, соловьи заканчивают петь еще в конце июня. Через чудо, выражаясь пафосным конфессиональным языком, бог сообщает человеку нечто важное, чаще всего говорит о своем присутствии. Сейчас эпоха антипафосная, я очень не люблю романтических высказываний. Повторяю, для меня чудо — это разрыв причинно-следственной связи, но большинство людей вообще не замечают этой связи, не замечают логики того, что с ними происходит, от этого не замечают и чуда.
— Орда, по крайней мере ее аристократия, к XIV веку уже приняла ислам. В фильме следов ислама нет — это сознательное решение?
— Это решение исторически оправданно, под тонким слоем ислама, который приняла аристократия, скрывались мощные пласты язычества, они во многом диктовали политику Орды. Эти пласты не изжиты до сих пор — можно сказать, что мы делали фильм во многом о нынешнем дне, когда под европейским костюмом чиновника скрывается азиатчина в языческом смысле, когда цель оправдывает средства, когда царят абсолютная жестокость, корысть и алчность.
Кадр из фильма «Фауст» (2011). Режиссер Александр Сокуров, автор сценария Юрий Арабов
— Государство в фильме представлено в двух видах — это Орда с произволом и дикостью и Русь с домашней, разумной властью русского князя, опирающегося на веру. Вас не смущает такая трактовка?
— Интерпретируя образ русского князя, вы ошиблись. У нас государь посылает митрополита на безнадежное дело, в котором выиграть невозможно. Его поступок бесчеловечен, но иногда солома ломит силу, бессилие и немощь двигают горами, если под ними любовь, самопожертвование. Это и есть, по-моему, суть христианства, но государю из нашего фильма она не близка.
— На ММКФ в июне «Орда» вызвала сильные чувства. Какая-то дама из аккредитованных журналистов, помню, даже назвала фильм богомерзким. Кто-то, напротив, подозревал авторов в сервильности, тем более что фильм делался по заказу «Православной энциклопедии». Но сейчас, после суда над Pussy Riot, ситуация в обществе накалилась. Каким образом это скажется на восприятии фильма?
— Мы не рассчитывали на благодушный прием. Понимали, что в обществе, где идет холодная война, где все разделены и не хотят слышать друг друга, могут быть реакции непрогнозируемые и для нас неблагоприятные. Вместо одной доминирующей идеологии в постсоветской России возникла дюжина мелких, но весьма агрессивных. Каждая из них настаивает на знании истины в последней инстанции. «Орда» выражает определенные взгляды на историю России и на историю христианства. Для меня фильм отнюдь не случаен, и я благодарю «Православную энциклопедию», что она позволила его сделать. Надеюсь, что и впредь смогу выражать в России свои взгляды, нравится это кому-то или нет. А если перекроют кислород, то буду работать там, где мне дадут это делать. В гражданской войне внутри общества, в какой бы форме она ни велась, я принимать участие не буду. Кстати, вся история с Pussy Riot — иллюстрация тезиса о гражданской войне. Не встречал ни одного человека, который был бы солидарен с их акцией, с местом ее проведения и формой. Однако я отношусь к людям, требующим милости к тем, кто совершил бестактность, и все подписанты известного письма от интеллигенции выступают именно с этих позиций, с позиций милости, а не сакральной жертвы. Их за это записали в сторонники «танцев в алтаре». Это прямая ложь, и то, что она имеет хождение в обществе, доказывает: в стране идет внутренняя война, в которой все средства хороши.
Фильмография Юрия Арабова
1987 — «Одинокий голос человека»
1987 — «Скорбное бесчувствие»
1988 — «Дни затмения»
1988 — «Господин оформитель»
1989 — «Посвященный»
1989 — «Спаси и сохрани»
1990 — «Круг второй»
1990 — «Николай Вавилов»
1990 — «Сфинкс»
1992 — «Присутствие»
1992 — «Сердце не камень»
1993 — «Тихие страницы»
1997 — «Мать и сын»
1999 — «Молох»
2000 — «Телец»
2002 — «Игра в модерн»
2002 — «Полтора кота»
2004 — «Солнце»
2005 — «Дело о «Мертвых душах» (сериал)
2005 — «Доктор Живаго» (сериал)
2006 — «Ужас, который всегда с тобой»
2007 — «Завещание Ленина» (сериал)
2008 — «Юрьев день»
2009 — «Чудо»
2009 — «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину»
2011 — «Фауст»
2012 — «Орда»
— Патриарх Кирилл смотрел «Орду»? Вы знаете его реакцию?
— На этот вопрос должен ответить сам патриарх. Фильм он видел, похвалил режиссера и меня за художественное качество.
— В одном из интервью вы сказали, что каждый христианин знает: нас ждет апокалипсис. Это не метафора?
— Нет, это реальность. Думаю, апокалипсис — величина постоянная, никто не знает, когда произойдет глобальный финал человеческой истории, но мелкие финалы, если можно так выразиться, происходят в ней беспрестанно. Люди, которые шли в газовые камеры при Гитлере и которые умирали в ГУЛАГе при Сталине, обитали внутри апокалипсиса. Это дало основание Даниилу Андрееву предположить в «Розе Мира», что и Гитлер, и Сталин были кандидатами, точнее, актерами в пробе на главную роль грядущего Антихриста. Думаю, что эта проба произойдет и в XXI веке, если уже не происходит. Утешает только то, что после всемирного краха наступят «новая земля» и «новое небо».
Мы обречены на демократическую модель вне желания евразийцев, государственников, патентованных патриотов и прочих романтиков.
— Вы говорили о том, что вас интересовала тема хождения интеллигенции во власть. Российское общество вот уже два столетия об этом думает. Что меняется?
— У нас были удачные примеры такого хождения. Федор Тютчев, например, как верховный цензор был озабочен тем, чтобы цензуру свести к минимуму. Князь Горчаков, министр иностранных дел, сделал выезд за границу для русских обыденным явлением. Однако главный сюжет русской жизни последних веков таков: вышедшая из народа бюрократия начинает пожирать собственный народ. Русские марксисты, и Ленин в их числе, прекрасно это осознавали, из этого рождалась уверенность, что государство при диктатуре пролетариата будет упразднено, то есть исчезнет аппарат подавления, и общество постепенно перейдет к самоорганизации. Для России начала XX века эта теория оказалась химерой, жизнь в материальном и духовном своем воплощении не позволила Ленину сделать то, о чем он с полной уверенностью писал еще в 1917 году, незадолго до революции, и во что он сам свято верил. В этом трагедия большевизма и личная трагедия Ленина. В XXI веке мир постепенно движется к этой самоорганизации, где государство становится регулировщиком, а не тираном. России предстоит пройти этот путь, хотят ли этого наверху или нет. Мы обречены на демократическую модель вне желания евразийцев, государственников, патентованных патриотов и прочих романтиков. Однако путь к демократии трагичен, русская история ХХ века это доказывает, и в XXI веке трагедия обретения пути может продолжиться.
Кадр из фильма «Чудо» (2009). Режиссер Александр Прошкин, автор сценария Юрий Арабов
— Как быть с темой хождения интеллигенции в православие? Что делать интеллигенту, который и к власти, и к ее вертикали, и к богатству относится недоверчиво?
— Верить в Христа. Христос не имеет прямого отношения к обряду богослужения, как восточному, так и западному. Обряд всего лишь опыт исторического сохранения учения, не больше и не меньше, на этом пути было и есть множество фальсификаций. Христос в притче о динарии и кесаре строго разделил царствие божие и царство кесаря, указав тем самым на вечное противостояние людей, которые знают истину, внешнему миру, в частности миру государственному. Утверждать обратное — значит отделять Христа от христианства, например, ставить православие выше Христа, если под первым понимать только государственное служение. Для некоторых православных было бы благом и мечтой обрести православие без христианского учения о любви к своим врагам, и те люди, которые кричат о богомерзскости того или другого художественного высказывания, есть православные без Христа. Интеллигенту не надо бояться, он, как и любой другой человек, должен служить истине, как он ее понимает, быть искренним в этом служении.
— Вы воспитывались в верующей семье? Ваше отношение к богу и церкви менялось с возрастом и с изменением исторической ситуации?
— Моя семья была неполной, я рос без отца, а мама скрывала свою веру и никогда со мной об этом не говорила. Из атрибутов веры у нас была лишь икона Спаса как символа преодоленного и побежденного страдания. Мое отношение к церкви не менялось никогда, неизменно оно и сейчас. Церковь — институт социальный и мистический одновременно. Социальная ее сторона уязвима. В католицизме, например, существовал папоцезаризм — когда папа считался выше императора. У нас же, наоборот, цезарепапизм — когда царь воплощает в себе и духовную, и государственную власть. И то и другое сомнительно. Мистическая сторона церкви представляет огромную ценность, она вместилище не только учения и дел Христа, но и творческого духа богопознания. Вот это личное богопознание, которое никогда не прекращалось, неудобно многим клерикалам, тем, кто вытравляет дух, оставляя один обряд. Меня творческая сторона христианства всегда интересовала больше всего.
Искусство не должно развращать, во всем остальном художнику должна быть предоставлена полная свобода.
— Вы вместе с Александром Сокуровым в советское время были в числе немногих, кто постоянно рассказывал о духовной истории человека, о метафизике. Это были непростые размышления. Новые ваши фильмы — «Чудо», «Юрьев день», «Орда» — это яркие притчи с понятными сюжетами. Вы чувствуете, что появилась другая аудитория? Каким образом вы как поэт и как сценарист разделяете темы и способы изложения важной для вас идеи?
— Способы изложения зависят от материальных носителей, слово и изображение — разные субстанции. Слово абсолютно абстрактно, изображение предельно конкретно. Сложность работы киносценариста состоит еще в том, что написанное мною должно быть понятно режиссеру и съемочной группе, а это бывает не всегда. По поводу же количества зрителей я никогда не питал никаких иллюзий. То, что мы — я имею в виду и Александра Сокурова, и других режиссеров, с которыми я работал, — делаем, интересно немногим. Однако я очень чувствую этих немногих, они не простят мне измены, и я стараюсь их не обмануть.
Фильм «Одинокий голос человека по мотивам произведений Андрея Платонова (1978, режиссер Александр Сокуров, автор сценария Юрий Арабов) почти десять лет пролежал на полке
— Вы готовы просвещать массы? Их вообще можно просветить? Что сегодня может делать искусство?
— Массы просветить я не готов, но готов просвещаться вместе с ними, страдая, работая, борясь. Искусство не должно развращать, во всем остальном художнику должна быть предоставлена полная свобода. Под развратом в данном случае я понимаю раскрепощение первичных инстинктов и первобытной стихии в человеке, не более того.