Президент Академии российского искусства, пианист Николай Петров на VII Международном фестивале "Кремль музыкальный"
Николай Петров, участник конкурса пианистов на III Международном конкурсе музыкантов-исполнителей имени П.И.Чайковского
Выдающийся пианист, народный артист СССР, лауреат Госпремии и ордена «За заслуги перед Отечеством» III и IV степеней, обладатель Большой золотой медали французской академии Бальзака Николай Петров умер на 69 году жизни после тяжелой болезни.
Еще в мае этого года на гастролях в Минске с Петровым случился инсульт, и врачи долго не могли решиться на то, чтобы перевезти музыканта в Москву. Позднее его все же перевезли в ЦКБ спецрейсом МЧС, и не так давно близкие делились с прессой планами Петрова возобновить концертную и педагогическую деятельность. Эти последние планы уже не сбылись, но за свою интенсивную жизнь он все же успел очень много.
В юности ставший лауреатом международных конкурсов Вана Клиберна и королевы Елизаветы в Брюсселе (участия в конкурсе Чайковского Петров избежал) пианист много концертировал (в лучшие времена – до ста концертов в год) и преподавал, вел разнообразную общественную работу и имел крайне активную жизненную позицию до самого последнего времени. Его репертуар был огромен, консерваторский класс – обширен, нагрузки по руководству именным благотворительным фондом – нескончаемы, а мнение по вопросам, в том числе далеким от музыки, – обыкновенно бывало четким, выразительным, даже резким и хорошо заметным. Петров не просто поддерживал молодых музыкантов, заботясь об их карьере и жизни, он буквально их пестовал. Его фонд также поддерживал ветеранов профессии, что вообще необычно для структур такого рода.
Во всем, что бы он ни делал и ни говорил, музыкант придерживался своего особого и хорошо узнаваемого стиля – он бывал размашист и резок, прост и доходчив, предпочитая отчетливость недосказанности и рациональную выверенность эмоциональной неопределенности. И так же хлестко, как он неоднократно в интервью говорил о службе молодых музыкантов в армии («На низшем уровне в армии руководят тупые и бессмысленные держиморды, интеллектуально мыслящий человек, оказываясь рядом с ними, вызывает у них желание его уничтожить. Это смерть для музыкантов. Надо бороться с этим. Вплоть до писем президенту и любых маршей»), такими же бывали и его музыкальные трактовки.
Его манеры и возможности со временем менялись, но главное оставалось неизменным. Он всегда был рационалистом и почти до конца сохранил свою феноменальную технику и память. В его исполнительском стиле усматривали то «спортивность», то «интеллектуализм», отмечали, что лирико-драматическую романтическую сферу он долгое время не затрагивал. Сам он объяснял, что для него самого в его собственных концертах техническое совершенство исполнения – это главное. Кому-то другому могут простить пригоршню неверных нот, объяснив это вдохновением, но только не ему. «Любой ляп – это концертное фиаско».
Рациональность и «блестящий инженерный ум» делали из Петрова актуальную для времени, как будто антиромантическую фигуру, что могло вызывать противоречивые чувства – от восхищения до сомнения, но никак не оставляло равнодушным. Прекрасно используя собственный технический перфекционизм и прямолинейную убежденность в его почти магической силе, Петров играл Скарлатти и Гайдна, виртуозную музыку XIX века и много советского ХХ века – он был его пропагандистом и адептом. В его репертуаре были Хачатурян и Хренников, Щедрин и Эшпай. Щедрина он любил особенно – за сложность, которую превращал в блестящую простоту, выучивая новый концерт за десять дней, во что мало кто мог поверить. Ту же убежденность, умение смело пользоваться своими возможностями, то же прямолинейное отношение к профессии как к лучшей на свете работе Петров передавал ученикам. Их много, это большая и заметная школа, а это значит, что его стиль и отношение к жизни оставят след не только в записях самого музыканта, но и в следующих поколениях.