"Московские новости" собрали мнения критиков об уходящем телевизионном сезоне.
Желаемое и действительное
Юрий Богомолов
«Российская газета»
То на одном, то на другом телеканале можно увидеть рекламный ролик. Сидит мужик у телевизора, из другой комнаты раздается голос жены: «Милый, ты обещал вынести мусор». — «Да, дорогая». Берет ящик с мельтешащими картинками на экране и идет к двери.
Ничего более самокритичного на ТВ в этом сезоне я не видел.
Мусору было действительно много, если иметь в виду репертуар ТВ в целом. Если же отсматривать его точечно, все выглядит не столь драматично.
Из художественных телесериалов я бы отметил «Побег» и «Доктора Тырсу» на «Первом», «Весну в декабре» и «Правила маскарада» на «России», «Демоны» на НТВ. В масштабе сезона это капля в море.
Главными разочарованиями в этом разделе вещания стали два амбициозных проекта «Петр I. Завещание» и «Достоевский» («Россия»).
Относительно информационно-аналитической продукции можно сказать, что ее оперативная составляющая несколько улучшилась. Наши главные каналы уже не так катастрофически отставали от общезначимых мировых событий, как это случалось прежде. Но углубленная аналитика тех же событий по-прежнему оставляла желать большего. И если случалось в стране или в мире что-либо экстраординарное, то за разъяснением его не поверхностных причин и мотивов приходилось приникать к телеканалу «Дождь». «Приникать» могли те, у кого есть спутниковая тарелка и интернет.
Наши политизированные ток-шоу типа «Судите сами», «Поединок», «Честный понедельник», на коих по идее в спорах должна рождаться истина, на самом деле являлись петушиными боями. Иногда более азартными, иногда — менее. Ситуацию усугубило закрытие программы Андрея Макарова «Справедливость» (РЕН). Это раз. Два — реконструкция вещания на «Пятом», вследствие которой канули в небытие такие содержательные программы, как «Картина маслом» Дмитрия Быкова, «Программа передач» Светланы Сорокиной и Андрея Максимова, «Суд истории» Николая Сванидзе. Зато на канале всплыл Андрей Караулов со своим «Моментом истины».
На РЕН всплыл другой ветеран информационных войн — господин Доренко со своими «Русскими сказками» про страшную жизнь.
Положение скрасили проекты Вадима Такменева «Центральное телевидение» и Павла Селина «Последнее слово» (НТВ). Неровные выпуски выдавали «НТВшники. Арена острых дискуссий», но все-таки что-то выдавали.
Среди интеллектуальных шоу выделялось «Тем временем» Александра Архангельского, которого я бы отметил с его двумя другими отличными работами — «Отдел» и «Интеллигент. Виссарион Белинский».
Из документальных проектов нужно вспомнить «Тур де Франс» Владимира Познера и Ивана Урганта.
Самой значительной удачей минувшего сезона, на мой взгляд, стал документальный фильм Алексея Пивоварова «22 июня. Роковые решения», посвященный провальному началу Великой Отечественной войны.
Прорехой на теле ТВ-репертуара уже который год (десятый) остается таблоидное ток-шоу Андрея Малахова «Пусть говорят». Его высоченный рейтинг — обстоятельство отягчающее.
Когда мужик выносил в мусоропровод телевизор, мне показалось, что на его экране мелькал Малахов со своими героями. А может, я принял желаемое за действительное…
Равнение на обывателей
Сергей Варшавчик
РИА Новости
Уходящий телесезон показал, что телевидение по-прежнему активно равняется на обывателей, людей, не обремененных высшим образованием, но имеющих жгучий интерес к разного рода сплетням и предсказаниям. Символом этого стала программа «Ванга возвращается» на НТВ, которая собрала рекордный рейтинг, сравнимый разве что с новогодними поздравлениями президента страны.
Другим ярким представителем данной тенденции является ток-шоу «Пусть говорят» на «Первом канале», регулярно собирающее у экранов весьма большую аудиторию. За последний год Андрей Малахов не прошел мимо ни одного мало-мальски известного скандала или скандальчика. Все это пипл жадно хавает и просит дополнительной добавки. На фоне наступления телемещанства особенно грустно выглядит кардинальная смена имиджа «Пятого канала», который ранее позиционировался как телевидение для интеллектуалов.
Впрочем, были отдельные попытки сопротивления. В частности, режиссер Олег Дорман, автор документального фильма «Подстрочник», отказался от специального приза «ТЭФИ-2010», написав письмо, в котором сообщал, что, по его мнению, сотрудники телевидения получили огромную власть, которую направили на развращение зрителя и превращение его в пошлую и недалекую толпу. Примерно о том же сообщил коллегам Леонид Парфенов, выступая в качестве первого лауреата телевизионной премии им. Влада Листьева. В частности, он заявил, что телевидение все изощреннее развлекает и смешит и все меньше откликается на реальные проблемы общества.
Нельзя не отметить и достойные проекты. В первую очередь это программа Вадима Такменева «Центральное телевидение» (НТВ), которая получалась интересной, профессиональной и временами граждански весьма смелой. Во-вторых, нельзя не заметить сериал Владимира Хотиненко «Достоевский» («Россия-1») с Евгением Мироновым в главной роли. Проект вызвал много споров, но на фоне остальных программ и сериалов отечественного ТВ он возвышался подобно Александрийскому маяку.
Без шума и пыли
Ольга Галицкая
Действительность обрушивается страшными событиями: затонувшая «Булгария» утащила на дно больше сотни человеческих жизней, чистокровный норвежец залил кровью невинных жертв целый остров. Это новости, которые не может игнорировать телевидение. В промежутке между выпусками новостей обитают телепередачи и реклама. Рекламе находится место всегда, несмотря ни на какие катаклизмы и катастрофы. Авторы же большинства программ в июле чуть ли не в едином порыве уходят в отпуск. Тут телеканалы открывают закрома и заполняют эфир повторами.
НТВ заставляет зрителей пересмотреть «Лихие 90-е». Ведущая Анастасия Мельникова в пафосе обличения яркого и непредсказуемого времени 90-х твердит заученный текст и забывает напрочь о том, что именно эти годы для нее лично, как и для многих, были временем профессионального прорыва. Где бы была эта актриса, если бы не были тогда сняты прославившие ее «Улицы разбитых фонарей»?
Но случаются и повторы более чем уместные. Документальная сага Кирилла Набутова «Битва за Север» развеяла мифы вокруг личности начальника Главсевморпути Отто Юльевича Шмидта. Оказывается, именно Шмидт угробил доверенный ему корабль «Челюскин» и подверг экипаж смертельной опасности. Об этом честно рассказывает НТВ.
Главная же удача НТВ — «Центральное телевидение». Вадим Такменев заслуживает звание телеведущего номер один. Острота и достоверность информации в сочетании с увлекательностью гармонично существуют только в этой программе.
Михаил Зеленский в псевдо-«Прямом эфире» тщетно пытается переиграть то обывательские сплетни в «Пусть говорят» Андрея Малахова, то циничные страшилки «Русских сенсаций» Глеба Пьяных.
Основные события телесезона, как водится, вершились за экраном. Тихо, «без шума и пыли», как говаривал персонаж Анатолия Папанова в «Бриллиантовой руке», блокпакеты акций многих телеканалов оказались в руках одного владельца. Телевизионная лодка опасно накренилась. Не утонула бы.
Сезон «Дождя» и «Центрального телевидения»
Анна Качкаева
радио «Свобода»
Это был сезон «Дождя». Вылупившийся из сети канал, который из-за страхов политических начальников перед всяким телевидением, год искал свое место под солнцем, стал модой, объектом пристального внимания телевидения мейнстримовского, спорной темой, поводом для размышлений о будущем. Рецепт «Дождя» прост: молодость, прямой эфир, искренность. Отлакированный, гламурно-фальшивый, консервный (показательно же, что программа «Прямой эфир» идет в основном в записи!), истерично-скандальный (десятилетие «Пусть говорят» — тоже веха в истории отечественного ТВ), производящий эмоции на конвейере, «большой» телеэкран утомил часть публики. Утомил так, что бело-розовая одежка «Дождя», его открытое для зрителей закулисье и вольное студийное пространство, когда «про жизнь» рассказывают «здесь и сейчас», чтение Конституции в эфире, непричесанные новости, юный задор, сатирический блеск «Поэта и гражданина» и последовавший скандал, связанный как раз с необходимостью определить для себя рамку допустимой свободы, — все это, безусловно, сделало канал «Дождь» событием. Причем не только телевизионным, но и событием нового коммуникационного порядка. Интерактивность, обратная связь, активное приятие и неприятие подключенных к сетям, просмотрам и обсуждениям зрителей зафиксировали новый принцип взаимоотношений экрана и публики — реальность сотворчества и активного взаимодействия тех, кто смотрит телевизор, и тех, кто его делает. Грани начали стираться.
Годовалая программа «Центральное телевидение» на НТВ — яркая, спорная, поймавшая «шум времени» — тоже, безусловно, событие, опять вернувшее привычку смотреть телевизор в определенный день и час. «ЦТ» в отличие от «Дождя» — прорыв из «большого» телевидения. Из его привычности, необходимости отрабатывать, дороговизны, технологичности, избыточности, программного двоемыслия. «Центральное телевидение» кажется разрешением себе быть свободнее. И конечно, это торжество формы, визуального чувства картинки, ритма, энергии. Первое информационное шоу оказалось вполне штучной работой. Для «Дождя» и «Центрального телевидения» второй сезон может оказаться очень непростым, тем более что «большое» телевидение во всем мире, несмотря на бум социальных медиа, не сдает позиций, а в некоторых благополучных странах телесмотрение даже снова растет.
Успехи традиционного ТВ связаны были скорее с персонами, чем с каналами: Александр Архангельский («Культура»), Алексей Пивоваров (НТВ), репортеры «Недели» и «Центрального телевидения». Любопытны эксперименты канала «Культура» с архивными материалами и программами из Гостелерадиофонда (особенно 9 мая). Обрел лицо и действительно показал новые лица страны канал «Наука 2.0» (ВГТРК). Не шумно, не очевидно, но с ощущением нащупывания нового качества телевизионного юмора работают на «Первом» (прежде всего программа «Эстудей лайф»). «Реальные пацаны», «Интерны» (ТНТ), «Закрытая школа» (СТС) сделаны в разной стилистике, но это те немногие сериалы, которые пытаются разговаривать на языке нынешних 16–20-летних.
Антисобытия на «большом» телевидении вытекают из его общего состояния. Практически монополизированное одним политическим кланом (медиаактивы крупнейших негосударственных каналов, по сути, сосредоточены в руках одной «Национальной медиагруппы» Юрия Ковальчука), неповоротливое, уставшее от гонки за рейтингами, не обновленное свежими лицами мейнстримовское телевидение выполняет охранительную функцию. Провозглашенное пару лет назад «умирание старой модели» ТВ не сбылось или затянулось.
Само себя высекает
Ксения Ларина
«Эхо Москвы»
Завершившийся телесезон запомнился несколькими локальными бунтами внутри профессионального сообщества и рухнувшими надеждами на обновление телевидения как общественного института. Оно и правильно, в канун предвыборных торжеств об обновлениях лучше не заикаться.
Попытка «Пятого канала» изобразить из себя телевидение для «нормальных» людей закончилась крахом — от «Пятого», так полюбившегося либералам-интеллектуалам, осталась лишь «Открытая студия», которая время от времени сотрясает спертый воздух стабильности и самодовольства. Ника Стрижак отважно продолжает сражаться с ветряными мельницами посредством прямого эфира и иногда закатывает в стеклянную студию мощные орудия — Александра Невзорова, Алексея Девотченко, Константина Борового, которые на нынешнем ТВ смотрятся так же дико, как и бронебойный Сергей Доренко. Сочетание стихийного темперамента с абсолютной беспринципностью ныне почитается как особый вид «высокого» профессионализма. Максим Шевченко, Михаил Леонтьев, Владимир Соловьев, Андрей Малахов, Андрей Караулов — все эти шумные истеричные народные трибуны давно освоили «метод Доренко» и трудятся в этом оглушительном формате уж который год. Возвращение основоположника сенсацией не стало — брутальные «Русские сказки» смотрятся забавно, но до «того» Доренко им пока далеко. Ни карауловский «Момент истины», после перерыва появившийся на «Пятом канале», ни очередное клон-шоу со смелым названием «Прямой эфир» (канал «Россия»), ни вялая «Профилактика» (тот же канал «Россия») событиями не стали. Скучно, предсказуемо, необаятельно. И вообще все наши звездные телеперсоны за этот год как-то сдулись, потускнели, искру не высекают — только пыль из-под копыт да дым из задницы.
Вот канал «Дождь»: вместе с визитом президента получил возможность работать спокойно, вернулся в бесплатный пакет «Акадо», но потерял по дороге одну из самых профессиональных программ — «Поэт и гражданин», одного из самых авторитетных телевизионных режиссеров — Веру Кричевскую и, самое главное, доверие изрядной части аудитории, размечтавшейся о свободомыслии и независимости журналистики. Вроде и хорошие ребята на «Дожде», но, кроме общей юной милоты и очарования корявых издержек прямого эфира, за этот сезон никаких новых характеристик не снискали. А уже вроде как пора.
Но главной загадкой сезона для многих так и останется странный поступок Леонида Парфенова. Назвав вещи своими именами, обвинив телесообщество в лицемерии и холуйстве, в отсутствии профессионального достоинства и профессиональной чести, Парфенов сошел с трибуны и… выпил шампанского за процветание всего вышеперечисленного.
Впереди телепаровоза
Александр Мельман
«Московский комсомолец»
После просмотра канала «Дождь» появляется культурный шок. Шок от того, что так жить нельзя, так больше ТВ делать нельзя. Нужно быть актуальным, современным, стильным. На фоне «Дождя» все наше остальное — пафосное, могущественное, прекрасное — телевидение кажется нонсенсом, законсервированными с советских времен кильками в томате. «Дождь» показал разницу, оттенив нынешнее время, отделив его от прошлого.
Конечно, можно по-разному относиться к сегодняшнему контексту, но быть на его уровне необходимо. А еще по возможности стилистически выстраивать картинку будущего. Этим «Дождь» и старается заниматься при всех своих шероховатостях, хотя там и отказались от «Поэта и гражданина», а на встрече с президентом Медведевым не задали ни одного острого актуального вопроса на злобу дня. Возможно, это тот компромисс, на который приходится идти. Хотя компромиссы эти зачастую мы себе придумываем сами.
Но в остальном на новом канале действительно все хорошо. Начиная от цветотеней, раскраски и заканчивая постоянной, но ограниченной здравым смыслом неформатностью.
После такого «Дождичка» переключаешь каналы и бросает то в жар, то в холод. Абсолютно все (за малым исключением) выстроено на советском (часто в худшем смысле этого слова) восприятии действительности. Телевидение отчаянно, из последних сил пасет советский народ, потому что другой народ, антисоветский, ящик уже не смотрит. А значит, ТВ и прикормленный им зритель оказались заложниками друг у друга. Печальная картина.
Тем не менее даже в таком консервативно-традиционном виде прорывы были. На «Первом» это по-прежнему «Закрытый показ» с ночными разговорами, наполненными глубочайшим смыслом бытия. По-прежнему выигрывает юмор первой кнопки. А еще хотелось бы отметить вроде бы такого удобного, позитивного, но тем не менее глубоко современного и неподдающегося попсовым веяниям Тимура Кизякова и его «Пока все дома».
На застывшей «России» все-таки тоже случился прорыв — фильм «Достоевский». Можно сказать, что это произошло на нашем сериальном безрыбье. На самом деле и игра Евгения Миронова, и сценарий Эдуарда Володарского, и постановка Владимира Хотиненко, как бы они ни конфликтовали между собой, оказались на очень высоком уровне.
На НТВ, безусловно, стоит отметить «Центральное телевидение», один из немногих форматов, идущих впереди нашего тяжеловесного телепаровоза. Компьютерная, быстро сменяющаяся форма, нанизанная на шоу с ярко выраженной гражданской подкладкой, — вот составляющие успеха этой программы и ведущего Вадима Такменева.
Ну а на «Культуре», советской, консервативной, хотелось бы отметить фильмы Александра Архангельского «Отдел» и «Интеллигент. Виссарион Белинский». Здесь как раз ценность в том, что Архангельский опять возродил в нашем нью-СССР все еще не забытый и такой многогранный эзопов язык.
Так что телесезон-2011 дал понять: при всей свежести и неповторимости «Дождя» без двойного смысла, фиги в кармане, взгляда между строк нам пока никак не обойтись.