Фильм «Цезарь должен умереть» братьев Паоло и Витторио Тавиани — трагедия Шекспира, разыгранная в тюремных стенах
Ожидается, что мелодрама Анджелины Джоли «В стране крови и меда» будет неудачной
В первые дни после четвергового открытия Берлинского кинофестиваля было показано сразу четыре фильма из числа самых ожидаемых. Один из них оказался никчемным, два — интересными, но с оговоркой, один — очень даже недурственным. Расставим свои впечатления по порядку от худшего к лучшему.
1. Почему-то было заранее ясно, что от режиссерского дебюта Анджелины Джоли под названием «В стране крови и меда» ничего хорошего ждать не стоит. И потому, что режиссерам со вкусом хватает ума не называть свои фильмы столь патетически. И потому, что фильм снят на тему боснийского конфликта и любви между солдатом-сербом и попавшей в сербский концлагерь мусульманкой-художницей. Не слишком вдохновляет, да?
Вообще-то фильм с подобным сюжетом уже известен, только мусульманка, слава Аллаху, художницей там не была, — «Жизнь чудесна» Эмира Кустурицы 2004 года. Но Кустурица есть Кустурица — даже при том, что давно пребывает не в лучшей режиссерской форме. А Джоли, увы, есть Джоли. Раньше мы не ведали, что есть такой жанр — ооновское кино. Но вот вам его пример — фильм на актуальную политическую тему, снятый в полном соответствии с директивами Совета Безопасности. Именно такой фильм и должна была снять женщина, обладающая статусом «посол мира ООН». Джоли притворяется нейтральной, вроде бы дает высказаться и сербам, но ее картина устроит их вряд ли — интонационно она совсем не на их стороне. Но беда не только в идеологии. Главное, что фильм, хотя он и профессионально выстроен, начисто лишен того, что называется авторским стилем и видением. Он стерилен, как медицинская вата.
2. Почему-то заранее казалось ясным и то, что фильм Стивена Долдри «Жутко громко и запредельно близко», в самую последнюю минуту вскочивший на подножку оскаровского экспресса (он внезапно вошел в девятку претендентов на звание лучшего фильма года и у нас пока неизвестен), тоже не откровение. И ведь не откровение, хотя в прошлом у Долдри такие неординарные картины, как «Билли Эллиот», «Часы» и «Чтица». Впрочем, адекватно оценивать его трудно. Возможно, он рассчитан исключительно на жителей Нью-Йорка, которые, как рассказал живущий там коллега, на просмотрах рыдают. Ведь фильм о том, как мальчик, потерявший отца во время катастрофы 9/11, пытается разгадать его последнюю загадку. Отец давно увлек его архивными приключениями, историей Нью-Йорка — и оказалось, что он бережно хранил в конверте с таинственной пометкой какой-то ключ. Пытаясь понять, от какого замка этот ключ, мальчик встречается с разными людьми — и оказывается, что атака на башни-близнецы так или иначе травмировала абсолютно всех. Все это должно затрагивать, а отчего-то не затрагивает. Потому что слишком много искусственного, придуманного. И вдобавок слишком много артистов, которые с некоторых пор вызывают аллергию, — среди них Том Хэнкс в роли погибшего отца, регулярно вылезающий на экран в воспоминаниях, и некогда симпатичная Сандра Буллок в роли матери.
3. Один из законов завсегдатаев Берлинале — всегда смотреть отобранное в конкурсную программу немецкое кино, поскольку оно на подъеме, а на других фестивалях встречается нечасто (возможно, немцы делают ставку именно на родной Берлинале, который их, кстати, никогда не обижает — всегда дает призы). Неудивительно, что на вчерашнем дневном показе для прессы фильма «Барбара» знаменитого немецкого режиссера Кристиана Петцольда со знаменитой же Ниной Хосс в главной роли яблоку было негде упасть — таких аншлагов в этом году в главном зале Berlinale Palast еще не было (заметим, что за роль в другом фильме Петцольда «Елла» Нина Хосс получила берлинского «Серебряного медведя»).
Хосс изображает талантливого молодого врача, которую сослали из гэдээровского Берлина в глухомань. За что, толком неясно. Возможно, за связь с немцем из ФРГ, которая тайно продолжается и сейчас (тут что-то туманное — в фильме вообще много туманного; некоторые зрители сочли, что этот немец ее законный муж, к которому ей не дали уехать). Ее неусыпно пасет Штази, устраивая у нее позорные обыски с унизительным личным досмотром всякий раз, как теряет ее из виду хотя бы на пару часов. Штази свое дело знает, ведь героиня и впрямь замыслила побег за границу. Но врачебный долг и внезапная симпатия к молодому главврачу, который тоже сослан в провинцию за провинность, заставляют ее пожертвовать собой. В целом это мелодрама, очень приятная и любопытная в своей первой половине (в том числе интересная подробностями жизни в ГДР), но становящаяся затем чересчур многословной, переполненной сценарными нестыковками. Впрочем, основной ее посыл совсем не мелодраматический. Он вот какой: может, в каких-то других бывших странах соцлагеря забыли про свои спецслужбы и все им простили, но мы, немцы, помним своих палачей и стукачей.
4. И вот действительно первый по-настоящему хороший фильм — «Цезарь должен умереть». Сделали его, как ни странно, братья Паоло и Витторио Тавиани, которых все, конечно, считают великими, но в то же время скучными классиками, тенью былого величия того итальянского кинематографа (Феллини, Антониони etc.), которого уже давно нет. Фильм — о репетициях спектакля. О постановке шекспировского «Юлия Цезаря» в тюрьме для особо опасных преступников с огромными сроками заключения. Оказывается, «Юлий Цезарь», трагедия о демократии, свободе и опасности тирании, разыгранный в тюремных сценах, производит впечатление совершенно изумительное. Преступники проецируют на идеи Цезаря, Брута, Кассия свой личный жизненный опыт, и оттого эти идеи становятся особенно внятными. Начинаешь даже в свой черед проецировать пьесу на современную российскую реальность.
Единственное непонятное в фильме (тут Тавиани сумели всех запутать) - снимались в их картине подлинные преступники или актеры, прикидывающиеся преступниками. Но если они и прикидываются, то очень убедительно.
