России выставили счет за «Норд-Ост»

Российские власти не предоставили ЕСПЧ формулу газа, который применялся при освобождении заложников, сославшись на секретность этих данных. Однако суд дал оценку его применению по соотношению с теми мерами, которые были осуществлены, чтобы нейтрализовать действие вещества и предотвратить гибель людей.

© РИА Новости

Беспрецедентную сумму в размере около 1,3 млн. евро должны выплатить из российской казны пострадавшим в результате теракта в театральном центре на Дубровке в Москве осенью 2002 года. Так гласит принятое во вторник постановление Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Суд признал российские власти виновными в гибели людей, в том, что им не была оказана должная медицинская помощь и не было проведено надлежащие расследование обстоятельств случившегося. При этом ЕСПЧ отказался признать нарушением применение спасателями газа при освобождении захваченного террористами театрального центра.

В ЕСПЧ обратились 64 пострадавших и родственников погибших в результате теракта – это граждане России, Казахстана, Украины, Нидерландов и США.  Каждому присудили разные суммы компенсации в зависимости от того, какие потери они понесли – от 8 800 до 66 тыс. евро.

Список получателей компенсации

Трагедия, ставшая, пожалуй, одной из самых страшных в истории современной России произошла 23 октября 2002 года. В тот вечер заложниками террористов в театральном центре на Дубровке, где шел мюзикл «Норд-Ост», стали 912 человек, из них 100 – дети.

Зал оцепили автоматчики, среди зрителей рассадили смертниц со взрывчаткой на поясах. Три дня люди находились в состоянии  сильнейшего стресса, практически без еды. В захвате участвовали от 30 до 40 чеченских боевиков под руководством Мовсара Бараева. Они выдвинули требование о выводе российских войск из Чечни.
А 26 октября, примерно в 5.00 утра в здание пустили наркотический газ. Началась операция по освобождению заложников. Под воздействием газа террористы теряли сознание, что позволило спецслужбам начать штурм – все захватчики были уничтожены. Но от этого же газа пострадали и заложники, 130 человек так и не удалось спасти.

Спецоперацию власти оценивали, как успешную, и раздавали госнаграды ее участникам. Однако общество с самого начало относилось к этому с недоверием, и параллельно с официальным расследованием проводилсь и независимые экспертизы. Так, врачи, не обладающие официальным статусом, отмечали, что далеко не всем заложникам сделали уколы-антидоты, снимавшие эффект примененного при штурме газа. Те, кто выжил, а также родственники погибших заявляли о том, что операция по спасению была организована хаотично. Людей вытаскивали из театрального центра и, полураздетых, буквально сваливали в кучу на улице, а температура воздуха в то утро не превышала двух градусов тепла. Многие погибли оттого, что захлебывались собственной рвотой. Машин «скорой помощи» катастрофически не хватало, поэтому пострадавших развозили по больницам на снятых с рейсов автобусах. Но до госпиталей эти автобусы добирались часами, простаивая в пробках. В больницах обнаруживалась нехватка лекарств и необходимого оборудования. Кроме того, врачи не знали, с чем имеют дело – о применении наркотического газа их не уведомили. Родственники заложников метались от больницы к больнице - информацию о погибших им не давали, и людям приходилось самим обзванивать морги.

Пострадавшим выплатили компенсацию – по 50 тыс. руб. выжившим и по 100 тыс. руб. семьям погибших. В суды подавались десятки исков о возмещении морального и материального вреда, но их удовлетворяли далеко не все и только в части компенсаций по утери кормильца, пенсионные выплаты определялись в пределах от 300 руб. до 9 тыс. руб.

ЕСПЧ признал: штурм театрального центра был необходим. «Ситуация была очень тревожной. Тяжело вооруженные сепаратисты взяли заложников и выдвинули нереальные требования. Переговоры, проведенные в первые дни, к видимым результатам не привели. Физическое и психическое состояние заложников ухудшались с каждым часом, и они становились все более уязвимыми. Суд заключает, что существовал реальный серьезный риск больших человеческих жертв, и у властей были все основания полагать: в таких обстоятельствах штурм будет «меньшим злом», - говорится в постановлении ЕСПЧ.

Не было признано нарушением права на жизнь и применение наркотического газа при штурме. «Пострадавшие, в частности, заявляли, что концентрация газа была слишком большой, что риск летального исхода от его применения значительно перевешивал шансы спасти людей, - отметили судьи ЕСПЧ. – Судом уже установлено, что газ был опасным и потенциально смертельным. Правительство РФ возражало: доза газа была вычислена на основе «реакции среднего человека». Суд отмечает, что хотя газ был в состоянии усыпить всех, после его применения некоторые заложники смогли самостоятельно покинуть здание. В любом случае, у суда не было возможности самостоятельно оценить дозировку газа».

Российские власти не предоставили ЕСПЧ формулу газа, сославшись на секретность этих данных. Однако суд дал оценку его применению не по химическому составу, а по соотношению с теми мерами, которые были осуществлены, чтобы нейтрализовать действие вещества и предотвратить гибель людей. Таких мер, говорится в постановлении ЕСПЧ, было явно не достаточно. Официальная позиция медиков и представителей правительства РФ в суде заключалась в том, что люди умирали не из-за неадекватной медпомощи, а из-за своих хронических болезней, усугубленных нервным и физическим истощением.

Но среди умерших были молодые и здоровые люди, возражали пострадавшие. И здесь ЕСПЧ полностью с ними согласился. «Суд не в состоянии установить обстоятельство случившегося с каждым из заложников: где он или она сидели, когда начался штурм, насколько серьезно были травмированы газом и «сопутствующими факторами» (стрессом, обезвоживанием, хроническими заболеваниями), какую помощь получили, в какое время были госпитализированы, - говорится в постановлении. – Но роль суда состоит в том, чтобы определить: предприняло ли государство все меры предосторожности в выборе средств и методов спецоперации, чтобы предотвратить или свести к минимуму риск гибели людей.  Операция по спасению 26 октября 2002 года достаточным образом подготовлена не была».  Различные службы не были должным образом между собой скоординированы, эвакуация началась с опозданием, транспорта не хватало, так же, как и лекарств и оборудования, решил ЕСПЧ.

Расследование, проведенное российскими правоохранителями в связи с самим терактом, ЕСПЧ счел вполне успешным. Однако, решил суд, отдельно должны были установить связь между предпринятыми мерами по спасению и гибелью людей, но этого сделано не было. Формально следствие до сих пор не окончено – дело то приостанавливают, то возобновляют. ЕСПЧ так  и не понял, почему следователи не стали опрашивать всех участников спецоперации (чиновников, спасателей, сотрудников спецслужб, милиционеров, медиков), а также свидетелей – водителей автобусов и спецтранспорта, журналистов, случайных очевидцев.

«Суд удивлен тем фактом, что все бумаги, которые составлялись в кризисном центре по спасению, были уничтожены, они могли быть источников важной информации. Правительство РФ это никак не объясняет, - говорится в постановлении. – В итоге никто так и не узнал, когда было принято решение о применении газа, сколько времени нужно было, чтобы оценить его побочные эффекты, почему спасателям и медикам так поздно сообщили о его использовании». На основе этих и других факторов ЕСПЧ пришел к выводу, что расследование нельзя считать объективным и независимым.

У российских властей пока нет официальной позиции относительно принятого Страсбургом решения. Уполномоченный РФ при ЕСПЧ Георгий Матюшкин напомнил, что на обжалование постановления у правительства есть три месяца.